Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
– Вон! Столовая, освещённая сотнями неестественно ярких свечей, светлая до рези в глазах, качалась из стороны в сторону. Или это кружилась голова? Единственный гобелен на противоположной стене казался огромным контрастным пятном, невозможно пёстрым. А на нём из морской пены выходила царевна-лебедь: полуженщина-полуптица, такая прекрасная… Елена таращилась на её спокойное лицо и задыхалась от кашля. Она не могла дышать… лёгкие горели, почти так же, как там, в Верхнем городе. На Поверхности. – Пошла вон! Во рту было солоно и мерзко. Елена сползла со стула. Но добраться до коридора бы не смогла при всём желании. Горло разрывалось от кашля и хрипов. На миг всё перед глазами померкло. – Артемий… – Помолчи, Веселина! Когда мелкие светлые доски пола снова обрели очертания, Елена обнаружила, что стоит на четвереньках. Руки были усеяны мелкими красными точками, мокрыми и блестящими. Они казались почти чёрными на белоснежной коже. Будто звёздное небо, разукрашенное наоборот. «Кровь…» – Пошла вон! Кровь – вместе с воздухом из её рта вылетали мелкие багряные капли. – Убирайся отсюда! Елена не обратила на отца внимание, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ей было обидно и больно, но… она чувствовала и кое-что ещё. Солнцеву сильно трясло. По-настоящему колотило, и рёбра сдавливало с каждым вдохом. Но не от страха и не от дедова удара. Где-то там, в глубине клокотал смех. Елена сперва подумала, что это ей просто кажется. Но с каждым мгновением ощущала всё лучше, всё ярче – веселье, почти эйфорию, огнём разбегающуюся по венам. Она сдавленно всхипнула. Но лишь потому, что из последних сил старалась задушить хохот. Нет-нет, ей нельзя было смеяться. Только не сейчас. Но так нестерпимо хотелось. Чьи-то руки – мягкие, но такие холодные, что ледяное прикосновение чувствовалось даже сквозь сорочку – обняли за плечи. «Мама», – промелькнуло на самой кромке сознания. Это могла быть только она. С её помощью Елена кое-как поднялась на ноги. – Осторожно. – От её тёплого дыхания затрепеталплаток, ниспадающий на шею. Больше никто ничего не сказал. Столовая погрузилась в такую тишину, что было слышно, как на улице стрекочут подъёмники, как дребезжат капсулы в трубах пневмопочты. Собственное дыхание, всё ещё сиплое и надсадное, казалось Елене непозволительно громким. И она всецело сосредоточилась на нём, только на нём. Только бы не расхохотаться. Мать спешно вывела её в коридор. Они шли тоже молча. Медленно удалялись в полумрак анфилады, подальше от ярких белых красок, расшитого мифическим криптским сюжетом гобелена, отца и деда. Никто из них не решался оборачиваться. Столовая медленно, но верно оставалась позади. Обеденный зал. «Сердце дома» – как любила повторять Дара. Елена шла, опёршись на материнский локоть, и смотрела перед собой невидящим взглядом. С каким-то полоумным весельем размышляла о том, что никакое это было не «сердце дома», а скорее желудок. Стоило ступить туда, и обеденный зал начинал тебя переваривать. Медленно. Напряжённым молчанием за столом, взглядами деда и отца, материнским стыдливым бездействием. – Пожалуйста, никогда так больше не делай. – Мать осмелилась заговорить, лишь когда обе они очутились на втором этаже. Елена ничего не ответила. Она разглядывала коридор, причудливые обои на стенах с таким неподдельным энтузиазмом, словно видела всё это впервые. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. Всё вокруг, весь мир сейчас почему-то ощущался совсем по-другому. |