Книга Маскарад Мормо, страница 128 – Мария Понизовская

Когда Лада вернулась со своего Наречения, в первую же неделю её комната превратилась в охристо-зелёное буйство. С кучей растений, плетёных подвесных корзин, картин – самодельных и покупных – и расшитым разноцветными бусинами балдахином. Словом, обрела наконец облик, как и хозяйка. Спальня Елены не изменилась никак. В этом уже не было никакого смысла.

У Солнцева-младшего не было погребального ритуала. Он не покоился в общем кургане, с прахом предков. По нему не пылал костёр, забирая его назад в лоно подземного города. Солнцев-младший – её умный, талантливый, храбрый и весёлый маленький брат… теперь был пустотой. Ничем.

И с этим почему-то все поголовно смирились.

– Опять в чёрном, – недовольно констатировал дед, стоило Елене появиться в столовой. – Заканчивай с этим.

Она выпрямилась. На лице не дрогнул ни один мускул, когда взгляд переместился на дедово лицо. Ей бы хотелось многое ему высказать, желание томилось в ней уже так давно… Но вместо этого Елена лишь покорно склонила голову, мягко улыбнувшись:

– Во славу предкам, – сказала она.

– Да хранит нас их сила, – его голос звучал недовольно. – В следующий раз отправишься переодеваться. И в город ты ходить так не будешь.

Елена снова позволила себе не обратить на это внимание, лишь мягко двинулась к своему месту за столом.

Её сарафан был чёрным, сорочка под ним – тоже. И хотя от отступницы их Верхнего города ей достались прелестные рыжевато-русые волосы – их было почти не заметно. Елена прятала их под тёмным тюлем, поверх которого уже какой месяц подряд носила траурный кокошник.

Елена опустилась за стол. Её волшба, которая с каждым днём подчинялась всё лучше, переместила с подноса на тарелку рыбныерасстегаи. Это теперь было так просто – всего одно крохотное движение ладони. Впрочем, успехов Елены, как и смерти её младшего брата, все упорно старались не замечать.

Дед смотрел в газету, отец – в тарелку. А Елена – на них. Так долго, что начало жечь глаза. Но оба остались безразличны и неподвижны. Как и многие-многие разы раньше. Ни одной похвалы, ни одного одобрительного взгляда. Никогда.

«Разумеется», – горько подумала она.

Солнцева уставилась на свой расстегай, пытаясь подавить эту неуместную и неудобную вспышку бессильной злости. В последнее время они случались всё чаще. Ляля была права: ей стоит научиться лучше себя контролировать. Иначе ничем хорошим это не закончится.

Стакан перед ней, до краёв заполненный водой, задрожал, роняя на белую скатерть крупные капли.

Мать, сидевшая по правую руку, вдруг невесомо сжала под столом пальцы Елены. Так, как всегда делала Лада. Раньше. Это действие стало такой неожиданностью, что Елена сперва не могла до конца в него поверить. Она скосила глаза и поймала печальный, но ласковый взгляд Веселины. Мать была с головы до ног облачена в белый и золотой. За столом никто не носил траур. Никто!

Елена глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Стакан перестал дрожать, и она не смогла удержаться от того, чтобы взглянуть на деда, в надежде, что тот ничего не заметил.

Светозар Солнцев смотрел на Елену поверх газеты тем самым взглядом, каким встретил её дома после Наречения. Холодным и острым, порождающим в голове всего одну мысль: лучше бы это ей было сгореть на Поверхности.