Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 213 – Анаит Григорян

– Это точно… – пробормотал себе под нос Александр, складывая газету.

– Наш фирменный пудинг из заварного крема, пожалуйста. – Официантка с едва слышным стуком поставила перед ним тарелочку с колыхавшимся на ней политым жидкой карамелью десертом и еще одну чашку кофе. – До: зо.– Девушка поклонилась.

– Спасибо вам большое.

Когда она отошла в сторону, он отправил в рот ложку пудинга и запил его кофе – благодаря приторной карамельной сладости горечь напитка притупилась. Он почувствовал, как на него накатила теплой волной признательность официантке, и тут же пожалел, что в Японии не принято оставлять чаевые. Его мысли между тем не переставая крутились вокруг бармена по фамилии Óни, или как там его зовут на самом деле. Допустим, он его разыщет и это окажется его старый знакомый – на данный момент у Александра не было никаких веских оснований, чтобы утверждать, что это именно он, кроме смутного предчувствия, которое вполне могло его обманывать. Захочет ли тот вообще с ним разговаривать? А если захочет – что он ему расскажет? Александр, несколько лет проработавший в японском The Bank of Nagoya, слишком хорошо знал, как виртуозно умеют японцы с вежливой улыбкой уходить от прямого ответа на вопрос, если по какой-то причине им не хочется на него отвечать.

«Что, если…»От неожиданного предположения у Александра внутри все похолодело. Что, если полиция, а вслед за ней и журналисты подозревают бармена из Икэбукуро в совершении всех этих ужасных преступлений? Судя по всему, других подозреваемых у них не было, равно как и свидетелей, а испуганный Аодзаки, которого Александр представлял себе как типичного тщедушного салари-мана[403], уж точно не подходил на роль жестокого убийцы. Он зачерпнул еще одну ложку пудинга. За окном кафе, в сгущавшихся сумерках, освещенных огнями фонарей и неоновой рекламы, мельтешили холодные капли дождя и спешили по своим вечерним делам люди. Его взгляд выхватил из потока прохожих молодую женщину с прозрачным зонтом, в короткой куртке с пушистым меховым воротником, короткой юбке и красных туфельках на высоком каблуке. Женщина явно мерзла и пыталась поплотнее закутаться в куртку, но зонт мешал ей и норовил выпасть из рук. Она спешила, и ее ноги в тонких колготках телесного цвета казались совершенно голыми и беззащитными, словно она убегала от кого-то, преследовавшего ее на темных улицах.

Решив не допивать невкусный кофе, Александр сложил газеты аккуратной стопкой, сунул в купленный на станции портфель для бумаг на молнии, который сразу же сделал его похожим на иностранца, давно работающего в Японии, расплатился с отзывчивой официанткой и, выйдя из уютного «джазового кафе» и сверившись с навигатором, зашагал в сторону первого отмеченного им ночного бара.

В заведении под названием Moonlight, «Лунный свет», несмотря на раннее время, было много посетителей, и для Александра нашлось место только у барной стойки, что, впрочем, его вполне устроило. Слева от него сидели двое молодых салари-манов в деловых костюмах: они оживленно болтали и курили дешевые сигареты «Хоуп» с характерным сладковато-травянистым запахом. Справа, чуть поодаль, расположилась компания из нескольких человек – тоже сплошь мужчины, которые уже, видимо, успели сделать повторный заказ пива и потому вели себя непринужденно, говоря громче обычного и развязно жестикулируя. Казалось, что сигаретный дым и рассеянный лиловый свет приглушают звуки.