Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 206 – Анаит Григорян

– А так сразу и не подумаешь, сколько горя они принесли…

Он обернулся на голос и встретился взглядом с полицейским, стоявшим чуть поодаль и тоже задумчиво рассматривавшим лица объявленных в розыск преступников. На вид офицер был еще совсем юным, как будто только вчера окончил университет и полугодовой курс в Полицейской академии. После разглядывания грубых физиономий закоренелых преступников видеть обычное лицо было неожиданно, так что Александр слегка опешил и сначала невежливо уставился офицеру прямо в глаза, в которых читалась доброжелательность, смешанная с любопытством, прежде чем пробормотал:

– Да уж, я бы никогда не догадался… особенно насчет этого… – Он указал пальцем на мужчину, за информацию о котором предлагалось целых шесть миллионов иен. – Такой страшный преступник!

Полицейский сдержанно улыбнулся:

– Вы, наверное, здесь по работе. Американец?

– Нет. – Александру вспомнилось, что японцы и раньше почему-то часто принимали его за американца и называли «амэрикадзин-сан»,– может быть, просто потому, что с их точки зрения русские и американцы были на одно лицо. – Я из России.

– О-о, вот как, – многозначительно протянул полицейский. – Честно говоря, я почти ничего не знаю о вашей стране, хотя в Токио люди отовсюду приезжают. Разве что как-то раз пригласил свою девушку в ресторан русской кухни в квартале Гиндза.

– И как? Вашей девушке понравилось?

– Мы с ней вскоре расстались, – сказал офицер и тут же смущенно рассмеялся, схватившись пальцами за козырек форменной фуражки. – Как неловко получилось: будто мы расстались из-за русской кухни!

– Точно не из-за нее? – стараясь не улыбаться, уточнил Александр.

– Нет-нет, русская кухня очень вкусная, правда! Как это… соря… – он нахмурился, пытаясь выговорить непривычный звук – …сорянка… и пиросики… К тому же в ней гораздо больше вегетарианских блюд, чем в японской, и моей девушке это подходило.

– Вот как… у вас почти похоже произнести получилось.

– Это вы просто из вежливости так говорите.

Он почувствовал, как тягостное напряжение последних дней постепенно оставляет его, и уголки рта сами собой поползли вверх. Когда полицейский смеялся, то казался совсем мальчишкой, и зубы у него, в отличие от зубов у большинства японцев, были на удивление ровные – только один из верхних резцов был чуть повернут боком. Александру пришло в голову, что мать, должно быть, специально отвела сына к стоматологу еще школьником, чтобы ему немного искривили зуб[393].

– А вы ничуть не удивились тому, что я разговариваю по-японски.

– Да-а, – офицер кивнул, – вообще-то, это довольно необычно: иностранцы редко могут сказать что-нибудь кроме «коннитива»или «аригато:»[394], но вы столько времени стояли перед этим информационным стендом, – он кивнул на плакаты с информацией от полицейского управления, – вряд ли вы просто любовались этими лицами.

– Я… долго здесь стоял? – переспросил Александр.

Полицейский взглянул на свои наручные часы.

– Выходит, больше двадцати минут. Я уже некоторое время наблюдаю за вами – сначала подумал, вы просто рассматриваете изображения, а потом понял, что вы читаете, – он указал пальцем на иероглиф「真」, «макото»,означающий «истину», в имени одного из преступников, – вы удивились, увидев этот знак в имени подобного человека, – так мне показалось. Так что я сделал вывод, что вы владеете японским.