Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 186 – Анаит Григорян

В глубине леса послышался плач. Александр повертел головой, пытаясь определить направление, откуда исходил звук. Повсюду высились одинаковые ровные стволы. Плач повторился. Это была женщина – она произносила какие-то слова, но он не мог разобрать, что именно она говорила. Испугавшись, что она замолчит и он никогда не сможет отыскать ее, он бросился бежать – на этот раз точно зная, что выход из рощи и городские улицы остались за его спиной, а он со всех ног мчится в самую чащу. Опавшие ветви криптомерий шуршали и хрустели – пару раз он на них едва не поскользнулся, но удержал равновесие и продолжил свой путь. В это мгновение – когда он задержался, взмахнув руками, и даже схватился за шершавый древесный ствол – ему показалось, что вдалеке между деревьями стоит человек. Силуэт был женским, но лицо незнакомки скрывалось в темноте.

– Эй! – попытался крикнуть Александр, но у него перехватило дыхание, и он закашлялся. – Эй, постойте! Маттэ-курэ ё!

– Таскэтэ-курэ!– ответил ему слабый голос из глубины чащи. – Спасите меня, пожалуйста, спасите!

Он побежал дальше, думая только о том, чтобы не влететь с размаху в какое-нибудь дерево. Стволы мелькали перед ним, едва различимые во мраке, и несколько раз он почувствовал, как на лицо ему налипла прошлогодняя паутина громадных пауков-кругопрядов, дзёрогумо,но не стал задерживаться даже для того, чтобы снять ее.

Наконец деревья поредели, и он оказался на открытом пространстве. Перед ним предстала отдельно стоящая криптомерия: ее чудовищный ствол у самого основания разделялся на несколько стволов поменьше, каждый из которых был в обхвате примерно как какое-нибудь обыкновенное старое дерево. Это была фукудзёдай-суги– «криптомерия, стелющаяся по земле», или дай-суги– «великая криптомерия». Однажды он видел такую в Киото, и проходивший мимо пожилой японец, заметив застывшего в удивлении иностранца, любезно сообщил ему, что этой криптомерии не менее четырехсот лет. «Дети часто играют здесь без присмотра взрослых, под защитой ками[354]–сама, живущих в стволе дерева. Днем им ничто не угрожает, но, когда тень великого дерева удлиняется, это означает, что пора отправляться домой. Говорят, что с наступлением ночи его тень поглощает весь город, так что не задерживайтесь здесь слишком надолго, господин американец».

Александр медленно перевел дыхание. Это дерево было ёрисиро– местом обитания божеств ками-сама, и его ствол окружала толстая веревка симэнаваиз рисовой соломы[355]с подвешенными к ней бумажными лентами сидэ,которые имитировали молнии, – они слегка колыхались, издавая сухой бумажный шорох, хотя ветра не было, и оттого казалось, что ленты шевелятся сами по себе. Где-то неподалеку должен был находиться храм. Почему-то Александру казалось, будто бы он знает, что это за храм, но, сколько ни напрягал он свою память, ему не удавалось вспомнить, какому божеству он был посвящен.

– Таскэтэ-курэ!Кто-нибудь, пожалуйста…

Он не сразу заметил женщину, ничком лежавшую на переплетенных корнях криптомерий. Одежда на ней по цвету почти сливалась с землей, ее темные волосы, казавшиеся мокрыми, как будто она только что вышла из душа, растрепались, и хорошо были видны только узкие белые ладони выброшенных вперед рук. Ее пальцы ожесточенно скребли землю, и было слышно, как под ними ломаются хрупкие сухие веточки криптомерий.