Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 182 – Анаит Григорян

– Какой ужас…

– Столь ранним утром вокруг было безлюдно. Накагава-сан сбросил тело своей жены с моста Адзумабаси и скрылся с места преступления. Говорят, с тех пор там начал появляться призрак. В отличие от большинства призраков, которые предпочитают темное время суток, он появляется ранним утром. Люди, переходившие мост Адзумабаси, направляясь в сторону станции, встречали призрак женщины средних лет с изможденным лицом и заплаканными глазами. Она пыталась схватить их за одежду и умоляла вернуться домой. Когда прохожий вырывался и уходил прочь, она бросала ему в спину металлические шарики от патинко.

– Ничего себе, – пробормотал Аодзаки-кун, – не хотел бы я с ней повстречаться.

– Верно. Одному моему знакомому такой шарик попал по затылку, и у него вскочила большая шишка, – невозмутимо сообщил бармен.

– Вот поэтому мы и пошли пешком через мост Адзумабаси, – вздохнул Аодзаки-кун, с тоской глядя на полицейского. – Из-за этой дурацкой истории.

– Понятно, – кивнул полицейский.

Александру представился заваленный бумагами простой белый стол с потертыми углами и органайзером из «Сэвэн-Илэвэн»[344], набитым неработающими ручками. Бежевые стены, на одной из них – круглый циферблат часов и большая школьная доска, вся пестрая от разноцветных листков для заметок, испещренных именами, адресами и номерами телефонов – на стене вокруг доски тоже налеплено множество таких листков. На стеллажах пухлые офисные папки; на архивном шкафу, под самым потолком, большая кукла Дарума[345]: левый глаз закрашен, правый так и остался слепым, и непонятно, действительно ли Дарума не исполнил загаданного желания, или же его просто забыли после празднования Нового года и оставили пылиться на шкафу. Однажды, стоя вечером на одной из токийских остановок под моросящим дождем – Александр не мог вспомнить, где именно, – он видел через окно обстановку местного полицейского участка. Немолодой дежурный офицер вышел на улицу и задумчиво курил, время от времени стряхивая пепел на землю.

Табачный дым медленно клубился во влажном вечернем воздухе, и казалось, что перед полицейским, почтительно склонив в благодарственном поклоне голову, колыхалась призрачная женская фигура.

Плотный пакет с красным логотипом Почты Японии доставили Александру на работу. В графе «Отправитель» значилось: «Токио 114–0023, Кита-ку, 5 квартал, ***. Ямада Итиро». Проверив в интернете адрес, Александр обнаружил, что там находился старинный буддийский храм секты Дзёдо-сю[346], расположенный менее чем в километре к северо-востоку от станции Итабаси и совсем близко от моста Яцухаси – минутах в пяти-шести ходьбы прогулочным шагом. Подборка изображений включала фотографии самого храма и прихрамовой территории, на которых не было ничего необычного: павильон тэмидзуяс чашей для ритуального омовения рук, площадка перед храмом, вымощенная прямоугольными каменными плитами, аккуратные пешеходные дорожки, подстриженные кусты камелий и массивные каменные фонари торо,на вид очень старые и покрытые трещинами от пережитых землетрясений. Имя «Ямада Итиро» было, скорее всего, не настоящим, а взятым наугад из учебника японского для иностранцев.

В пакете обнаружились газеты – от англоязычной «Джапан таймс» с совсем краткой заметкой о происшествии до «Асахи симбун» со статьей на целый разворот – целая подборка, посвященная серии «смертей, потрясших всю страну». Несмотря на осторожное обыкновение японской полиции рассматривать каждый найденный на улице труп как «ненадлежащим образом погребенное» или попросту выброшенное тело до выяснения обстоятельств случившегося, во всех четырех случаях насильственный характер смерти, кажется, не вызывал ни малейших сомнений, и, хотя в Японии в последние годы ужесточилось законодательство в области «защиты личной информации», в статьях были размещены фотографии и имена жертв. Для каждой подобной публикации нужно было получать разрешение родственников или законных представителей – объяснить подобную скрупулезность можно было только из ряда вон выходящей серьезностью дела. Возможно, подобной откровенностью полицейские хотели сообщить убийце, что им известно достаточно, чтобы вскоре найти его и осудить по всей строгости закона, однако у Александра сложилось иное впечатление – как будто пребывающие в растерянности стражи порядка надеялись, что благодаря широкому освещению событий в прессе среди читателей газет отыщутся новые свидетели: у убийцы должны были иметься знакомые, на худой конец – соседи, которые не могли не заподозрить неладное, и, в конце концов, не мог же он проехать пол-Токио со своей страшной ношей и остаться совершенно незамеченным.