Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 112 – Анаит Григорян

– Д-да, – с усилием выговорил Такизава. – Я подумал было, что мне показалось…

– Какая неприятность. – Кисё, похоже, был единственным, кто сохранил полную невозмутимость. – Хорошо, по крайней мере, что кофе не пролился вам на костюм, господин Такизава. Вот, возьмите мой, пожалуйста, я еще не успел его открыть.

Такизава отставил в сторону свою банку, тщательно вытер руки салфеткой и бросил несколько салфеток в лужицу кофе на полу.

– Спасибо вам, Камата-сан.

– Что вы, совсем не за что.

– Так что там было в этой статье в «Хоккайдо Симбун»?

– Аа… – Кисё улыбнулся. – Это и вправду любопытно. В статье говорилось об одном клерке лет сорока, который постоянно избивал свою жену. Женщина ни разу не обращалась в полицию, зато это несколько раз делали их соседи, которым надоело слушать крики по вечерам. Полицейские приезжали, но без заявления самой жертвы сделать ничего не могли и ограничивались разговором по душам и штрафом за нарушение общественного порядка. Все это продолжалось довольно долго и, конечно же, не могло стать поводом для газетной статьи, если бы не один последовавший за этим курьезный случай. Даже и не знаю, как о нем рассказать, Арэкусандору-сан снова будет обвинять меня в том, что я выдумываю, хотя при желании номер газеты можно найти в интернете. Короче говоря, однажды этот клерк вернулся, как обычно, домой с работы и застал свою женушку преспокойно сидящей перед телевизором: когда он вошел, она даже не удосужилась повернуть голову и поздороваться с ним. Мужчину это, конечно, возмутило, и он грубо спросил ее, сколько она намеревается еще так прохлаждаться и не думает ли подать ему ужин. Женщина и на этот раз не ответила и даже не шелохнулась, что было, конечно, удивительно, ведь она боялась своего муженька до полусмерти. Он же второй раз спрашивать не стал, подошел поближе и ударил ее по спине – для начала не слишком сильно, только чтобы немного ее расшевелить.

Такизава вздрогнул, и Александру подумалось, что еще немного, и вторая банка латте благополучно окажется на полу.

– Но женщина и тогда не пошевелилась, даже не отклонилась от удара, а спина у нее была твердая, как будто она изо всех сил напрягла мышцы, хотя вид у нее при этом был совершенно безмятежный. Муж пришел в ярость и ударил ее еще – на этот раз посильнее, но снова без всякого результата – женщина и не пикнула. Тут уж он принялся осыпать ее бранью, называть тупой бесполезной коровой и старой уродиной и колотить изо всех сил, но все без толку. Нужно сказать, жена его была в это время у соседки: зашла за чем-то по хозяйству, но женщины, как это часто бывает, заболтались, жалуясь друг другу на свою непростую жизнь и обсуждая последние новости и сплетни, так что совсем забыли о часах. Спохватилась она, когда уже прошло довольно много времени с момента возвращения мужа с работы, и, конечно, со всех ног бросилась домой, заранее дрожа от страха перед мужниной взбучкой. Каково же было ее удивление, когда, подходя к дверям квартиры, она услышала доносившиеся оттуда вопли – уже не столько ярости, сколько боли. Вбежав внутрь, она увидела самую странную картину из всех, что ей доводилось видеть в своей скучной жизни японской домохозяйки: ее благоверный, вне себя от злости, лупил кулаками большую разделочную доску, которую она достала недавно, чтобы резать на ней овощи. Руки у мужчины были разбиты в кровь, а кисть левой (он был левша) болталась, как тряпка, так что сразу было понятно, что она сломана, но он все равно продолжал как одержимый колотить ею доску. Бедная женщина в ужасе закричала, и только тогда он остановился и ошалело уставился на нее, как будто видел ее впервые в жизни. Мужчина, конечно, после этого попал в больницу, а история – в «Хоккайдо Симбун», после чего скандалиста чуть было не уволили с работы, потому что его начальник решил, что тот рехнулся – как еще можно объяснить то, что человек перепутал разделочную доску с собственной женой, с которой несколько лет прожил в законном браке?