Книга Европа: Пробуждение, страница 6 – Руслан Самигуллин

– Постараемся управиться как можно скорее.

– Ну хорошо, следующий сеанс связи через девять часов, примерно столько я буду скрыта от точки приземления другой стороной Европы.

– Принято, конец связи, – подтвердила я.

За иллюминаторами раскинулся нереальный пейзаж. Бескрайняя белизна, рассечённая трещинами – одни тонкие, как паутинка, другие такие, что целый город мог бы исчезнуть в их глубине. Поверхность поблёскивала, так, будто была покрыта стеклянной глазурью, и каждый отблеск резал глаза, как отражение прожектора. Над этой холодной пустыней висело чёрное небо, усыпанное острыми, как иглы, звёздами. А там же – нестерпимо близко, настолько, что казалось, можно протянуть руку, – нависал Юпитер. Гигант, полосатый, с алыми и коричневыми «ожогами» на своём теле, подобно израненному титану.

Время здесь измерялось не сутками. Не даже днями. Здесь оно сжималось до часов – до расчётных норм выживания. Каждое действие должно быть тщательно просчитано: шаг влево или вправо, секунда дольше – и экспедиция может уже не вернуться.

Первыми были отправлены роботы-бурильщики – «Кроты». Огромные, стальные многоножки, с телами, покрытыми инеем, как древние твари, проснувшиеся из кошмара. Их алмазные головки с шипением впивались в ледяной панцирь. Лазерные лучи прожигали прозрачные пласты, плавя их и превращая в струи пара, который тут жезамерзал в искрящийся иней.

Вибрация шла через пол, через стены, через собственные рёбра. Казалось, что сама Европа отвечает на прикосновение: глухим гулом, низкочастотной песней, едва уловимой, но слишком похожей на голос.

– Чувствуете? – прошептал Ли Вэй, вцепившись пальцами в подлокотник. Его глаза горели. – Она живая.

– Это просто резонанс, – буркнул Алекс, но и он не отводил взгляда от ледяных трещин, уходящих во все стороны.

Я, Иван и Ли стояли рядом, наблюдая за процессом. Радио почти не работало – помехи от Юпитера рвали эфир на клочья.

– Глубина – пятьдесят метров, – докладывал Ли, следя за данными на экране. – Лёд теплеет, становится пластичным. Ещё сотня – и мы выйдем к океану.

Голос Сары раздался в наушниках, напряжённый, будто сдерживающий дрожь:

– Я запустила несколько дронов обследовать внешнее состояние «Европы-1». Картинка… странная.

Противные мурашки поползли по моей спине. Тогда я ещё не знала, чем всё это закончиться, но именно в тот момент почувствовала пугающую тревогу. Мой дисплей вспыхнул новым изображением. Металлические дроны кружили над застывшими во льду останками корабля. Его силуэт угадывался под прозрачным панцирем, словно труп в стеклянном саркофаге. Но вокруг – лёд изменился. Он светился.

Миллиарды тончайших нитей пронизывали поверхность, образуя живое кружево. Они пульсировали мягким, призрачным светом – голубым, зелёным, изумрудным. Узоры напоминали одновременно нейронные сети и корни гигантской грибницы.

– Это биоплёнка, – с благоговением прошептал Ли. – Целая симбиотическая матрица. Они питаются металлом корабля. Чёрт, это же экосистема!

– А мне напоминает могильный цветок, – буркнул Иван. – И растёт он на костях наших товарищей, – он вновь сжал в ладони свой медальон.

Я смотрела туда, где должен был находиться посадочный модуль. Где погиб Даниэль. Почувствовала, как по щеке побежала предательская холодная слезинка. Теперь это место стало сердцем пульсирующего клубка.