Книга Пять замерзших сердец, страница 20 – Лора Манель

Я пришел тайком от всех. Взял отгул на утро, никому не рассказал о своем плане. Припарковался недалеко от церкви Святого Николая. Надел шапку и толстый шарф, они не только спасали от сухого мороза, но и обеспечивали хорошую маскировку. Не знаю, рисковал я или нет, мог кто-нибудь узнать меня, но решил подстраховаться. Толпа собралась впечатляющая.

Я жду и не понимаю, зачем все это затеял и что тут делаю. В моем поведении присутствовал элемент гнилого вуайеризма и неуместного любопытства. Да, я хотел их увидеть и даже себе не смог бы объяснить для чего. Посмотреть, что он собой представляет, взглянуть на детей, на всю семью. Я не собирался глазеть на плачущих людей, мне хотелось увидеть жертв убийцы, ведь все эти разбитые горем люди тоже пострадали. А еще я намеревался убедиться, что эта женщина существовала, а сейчас лежит в гробу, ее оплакивают близкие, что вся семья и друзья надели траур. Возможно, я ошибаюсь и у меня разыгралось воображение, но очертания реальности кажутся расплывчатыми, как все это темное дело.

Итак, они существуют. Отец и детишки в черном. А также все окружающие. Я их вижу. И говорю себе – без тени сомнения: «Катрин не могла разрушить все эти жизни, причинить столько горя». Исключено. Она никогда не напала бы на женщину и целую семью. Эта мысль меня почти бодрит.

Не Кэт уложила женщину в гроб, но, глядя на убитого горем мужчину, я думаю, что, возможно, виноват и не он.

Но тогда кто? Что за хищник напал на Беатрис Лансье? Какой монстр связал ее, накачал наркотиками, зарезал и бросил в болотистых зарослях?

Я думаю о них. Они далеко, как и раньше, но иначе.

Я думаю о них, но без нее.

Я думаю в основном о ней.

Раньше мы перезванивались каждый день. Даже без всякого дела. Просто так. Между нами десять лет разницы, но со временем она перестала иметь значение. Между нами не было секретов, мы знали друг о друге все. Теперь она за решеткой, и общение прервалось. Но не связь. Мне известны даже ее чувства. Понимаю, это очень самонадеянно: никто не может знать, как живется, спится, естся в тюрьме, не пережив этого. А я могу. И мне страшно. Иногда во рту появляется металлический вкус.

Я чувствую ее страх. А еще боюсь того, что знаю. Так боятся обладатели эксклюзивной информации. Я знала о Жиле. О ее чувствах к этому мужчине. Знала о всепоглощающей страсти, которая довела сестру до безумия. Знала, в каком состоянии она была, когда он ее бросил. Знала о желании отомстить. Знала, но не верила до конца. Преуменьшала серьезность ситуации. Кто поверит, что родная сестра способна на подобное?

Когда мама сообщила о задержании Катрин, я едва не воскликнула: «Нет! Она не могла осуществить свой план… Каким бы он ни был!» Но сделала это.

Так я и думаю. Одна из всей семьи. Это очень странно, ведь я, как и все вокруг, считаю ее неспособной на подобное. И тем не менее… Факты – упрямая вещь. Случайности исключены. Убила она. Я это знаю. Только я. Я люблю мою старшую сестру, хочу ее защитить и ничего никому не скажу.

Звонок из коллежа. Вот уж чего я совсем не хочу, так это чтобы подобное стало системой. Что еще натворила Анаис? Утром я сам отвез ее, она на занятиях, вроде, можно успокоиться. Как бы не так. Женщина из комитета сообщает, что девочке удалось ускользнуть из здания и после перерыва она не вернулась. Удивляюсь легкости, с какой можно сбежать из учебного заведения, и мысленно ругаю дочь последними словами. Можно подумать, у меня сейчас мало неприятностей… Звоню домой. Никто не отвечает. Набираю номер еще раз. Три раза. Страх возвращается вместе со злостью. Все, больше не могу. Ухожу из офиса, мчусь домой. Натыкаюсь взглядом на дерзкую надпись, она как будто дразнится: «Вот она я!» Воображение разыгралось… Я знаю: граффити на фасаде под тремя слоями краски.