Книга Пять замерзших сердец, страница 15 – Лора Манель

На допросах Катрин была немногословна. Наверное, от потрясения. У нее имелось право молчать, и она им воспользовалась. Только твердила: «Я вернулась домой вскоре после йоги. По дороге зашла в ближайший супермаркет». А еще она обвинила Жиля Лансье и удивилась, что его до сих пор не задержали. Мужья часто устраняют жен, это банальный сценарий. В качестве линии защиты Катрин выбрала нападение. Думаю, мэтр Дерикур поступит так же.

– Господина Лансье допросили в качестве свободного свидетеля, как и вас.

Адвокат напоминает мне, что именно муж очень быстро заявил об исчезновении супруги и был очень встревожен. Хочу сказать: «Это ничего не значит: так проще всего направить подозрения на другого человека».

– У господина Лансье есть алиби. Причем надежное: всю вторую половину дня вторника он провел на работе. Секретарша и коллеги это подтвердили.

Я разочарованно вздохнул.

– Повторюсь: Катрин не могла совершить это убийство. Какой у нее мог быть мотив?

– Ревность, господин Дюпюи, ревность. Вы не представляете, какие ужасы творят некоторые люди, отравленные ревностью.

Некоторые – возможно, но не моя жена. На короткое мгновение я задумываюсь, как это Катрин могла ревновать любовника к его жене, ведь она замужем за мной?

Не верю, что Катрин могла так страстно любить другого мужчину, что решилась на убийство его жены. Или могла, потому что утратила рассудок? Это не только бессмысленно, но и коварно. Все полицейские ошибаются, но что на самом деле думает мэтр Дерикур? Считает Катрин виновной? Против нее нет ни одного доказательства. Настоящего, крепкого. Только букет совпадений и неприятных (это я признаю) тревожных обстоятельств.

Хотел бы я разобрать их по косточкам, отвергнуть и доказать невиновность Катрин, ох как бы хотел…

Четверг, 1 марта 2001 г.: новый месяц, новая жизнь…

Я бы хотела вернуться к моей прежней жизни, вернуться назад во времени и оказаться в 1 февраля, когда ничего еще не началось, все было нормально и у меня на лбу не было «ярлыка», приклеенного моей матерью (или дебилками из коллежа).

Теперь я не Анаис, а «та, у которой мать в тюрьме». Новость распространилась очень быстро. Между теми, кто услышал ее от Селии, теми, кто узнал от слышавших от Селии (и так далее), теми, до кого она дошла во второй половине дня, кто специально купил газету, кто нашел сведения в интернете или приобщился сегодня… Короче, все в курсе. Даже преподы. Все. И мне кажется, все смотрят на меня, как на какую-то диковинную зверушку. Я словно бы оказалась на вечеринке голой среди одетых людей. Все смотрят только на меня, говорят только о случившемся и обо мне.

Я не поддаюсь. Хочется заорать от творящейся несправедливости: «Вы что же, не понимаете? Это ошибка!» – говорю я тем, кто осмеливается затронуть животрепещущую тему. В ответ слышу фразы: «Конечно, но ведь просто так людей не арестовывают». «Нет дыма без огня, говаривала моя бабушка!» – ляпнул идиот Шарль… Хочу, чтобы они ошибались. Да-да, они ошибаются, конечно ошибаются.

И все-таки… даже те, кто хочет мне верить (ну или притворяется, что хочет), помнят: моя мама в тюрьме. Нерядовой случай… Есть те, кто осмеливается заявлять, что мне везет: вполовину меньше воспитывают! Другие спрашивают с жалостливым любопытством: «Трудно без мамы дома, да?» Сколько же на свете идиотов… Когда мама вернется, я выкрикну им всем в лицо: «Видите, видите, я же говорила – она ни в чем не виновата!»