Онлайн книга «Пять замерзших сердец»
|
Никогда не думал, что отцовство – такое трудное дело. Катрин позвонила на городской телефон – Жозетта все рассказала на последнем свидании – и упрекнула за то, что не поставил ее в известность сам, нарушив родительский долг. Она как будто забыла, что в тюрьму позвонить невозможно… Ладно, я должен был дозвониться и попросить, чтобы ей передали сообщение: «Свяжитесь с Марком». – Я все еще ее мать! – кричала Кэти в трубку, а мне в голову пришла неприятная мысль: «С чего она решила, что может мне выговаривать?! Какая она, к дьяволу, мать через столько лет?» Я промолчал, чтобы не уподобляться бывшей жене, и мы поговорили как двое взрослых людей, я описал свой визит к психиатру и постарался успокоить Кэти, раз уж дал себе труд изображать уверенность. На прощание Катрин шепнула: «Все это – моя вина…» Наконец-то здравая мысль. Отвечать я не стал. Флориан 3 октября 2005 г. Дорогая мама! Надеюсь, ты в порядке и не слишком сильно переживаешь из-за Анаис. Папа уверяет, что ей уже лучше и все будет в порядке. Я ему верю. Ты тоже должна. Странно быть дома без Анаис. «Мы справимся, мы мужчины!» – говорит папа. Это правда, но мне ее не хватает. Слишком долго она отсутствует… Пусть уже вернется! В коллеже дела идут хорошо. Появились новые друзья. Расскажу в субботу, когда увидимся. Целую тысячу раз. Флориан Анаис Четверг, 20 октября 2005 г.: ну вот, я выхожу Месяц взаперти… Месяц в отделении для подростков в беде. Месяц. Мне он показался долгим, хотя, если подумать, не настолько… Я, естественно, думала о матери. Запертой на… сколько месяцев? Я не сразу, но все-таки посчитала: 22 года х 12 = 264 месяца. Ну ничего себе… Я успела понять, почувствовать, что значит жить взаперти. Оставаться с другими подростками, не иметь права выйти из здания, смотреть на мир через окно и не быть его частью. Странно. Это могло бы вызвать депрессию, но она у меня уже была, и меня поместили в больницу, чтобы подлечить или даже вылечить совсем. Не имеет значения, главное, что на выходе мне намного легче. Вернулись разные чувства и ощущения. Ветер дует в лицо, солнце ласкает кожу, а вокруг – открытое свободное пространство. И говоришь себе – нет, точно знаешь! – что можешь делать, что хочешь, есть, что хочешь (я буду наслаждаться вчерашним гамбургером!), просто жить, в конце концов. У меня нет ни малейшего желания жалеть мать или проявлять сочувствие. То, что она в камере, не жизнь… но она этого хотела. Нет, я не стану ее жалеть. Она должна заплатить. Выйдя из больницы, я подумала о ней, о том, как она выйдет из тюрьмы. Попыталась представить, как она будет выглядеть через двадцать лет, что почувствует, кто ее встретит. Фло, само собой. Я – точно нет. Не обсуждается. Она почувствует облегчение? Испугается? Не знаю, каково это – заново открывать для себя жизнь и окружающий мир после такого долгого перерыва. Очень многое изменилось, и приспособиться будет непросто. На нее будут смотреть и вряд ли приветливо. Да уж, нелегко, но я не проявлю участия. Мое лечение было успешным. Я беседовала с психиатрами и психологами почти каждый день. Мне давали витамины и железо, чтобы восстановить силы, следили, чтобы я ела, сколько положено, и каждую неделю взвешивали. Ясное дело, ни спиртное, ни травка в рацион здорового питания не входили. Мне разрешали курить, уменьшая количество сигарет в день постепенно, чтобы не так тяжело было отвыкать. |