Книга Забытая цивилизация, страница 2 – Евгений Громов

Маркос стиснул зубы, кровь струилась по руке, оставляя на камне тёмные пятна. Яна наложила временную повязку, её пальцы работали быстро и точно, но в глазах у неё промелькнуло то, что видят врачи, сталкивающиеся с неправильной, неприспособленной для жизни биологией: ткань реагировала иначе, как будто сопротивление тела было не таким, как на Земле. «Это не просто порез», – сказала она тихо. – «Это реакция ткани на… я не могу объяснить. Ощущение, будто рана продолжает тянуться внутрь».

Анна, контролируя голос, распорядилась: «Отводим базу в полукилометре, ставим периметр. Никаких одиночных вылазок. Дроны – на землю, пока не проверим устойчивость кристаллов». Она знала, что нужно сохранять порядок. Но внутренняя тревога крутилась в груди – не от ран, а от ощущения, что руины наблюдают.

Ночь спустилась быстро, как крышка падающего саркофага. Они разбили лагерь у центральной площади, на влажном ковре из мха и пепла; огонь вспыхнул слабым, защитным пламенем в ветряном воздухе, их тени растянулись по древним камням. Вокруг кристаллы то и дело излучали слабые, почти бессодержательные вспышки, и каждое такое свечение отзывалось тянущейся вибрацией в челюстях, в висках. Разговор за ужином был сначала собранным: гипотезы, логические догадки, схемы возможного коллапса цивилизации. Но в тени напряжениеросло. Виктор разогнался эмоционально, показал графики – пики и провалы, которые не укладывались ни в одну известную модель. «Они экспериментировали с передачей сознания по материалам», – сказал он, но в его голосе звучала не только профессиональная уверенность – там проскальзывала азартная жадность, нечто, что могло перерасти в одержимость. Анна отрезала его: «Никаких экспериментов здесь. Мы фиксируем, забираем и уходим. Поняли?»

Ли сидел в стороне, глядя в огонь, и время от времени шевелил пальцами, имитируя в воздухе схемы нейросвязей. Его лицо оставалось спокойным, но когда кто‑то шутливо упомянул о «свидетелях», Ли невольно улыбнулся слишком широко – как будто на лице выступила чужая тень. Яна заметила это и записала в журнал: легкая дезориентация у одного из членов команды, возможно влияние поля. Она не озвучила предположение вслух – не сейчас, не тогда. В середине ночи на краю лагеря кто‑то вскрикнул. Это был дежурный техник, который проверял внешние датчики. Ещё до того, как принять команду, он видел тень за аркой – не совсем тень, скорее искажение воздуха, как хобот дыма. Он указал в сторону, и все взглянули туда, где ничего явного не было, но кристаллы ответили: один из них вздрогнул и стал издавать резкий звон, подобный стеклянной сирене. Вдруг в нескольких метрах от лагеря раздался треск – и из щели в камне вырвалась струя мелких осколков, как взрыв пустоты. Два человека упали лицом в землю, дышали тяжело; один из роботов, оставшийся на дистанции, начал мотать и искриться, пока не замер навсегда. Анна тут же отдала приказ закрыть кольцо вокруг лагеря, но в её голове уже формировался план на утро: забрать образцы, уйти и передать данные на орбитальную станцию. Ей не хотелось снова смотреть в те глаза руин. Они давили взглядом, старым и бессердечным. И всё же в груди у неё зрело иное чувство – не внешняя осторожность, а внутренняя настороженность: то самое предчувствие, которое превращается в боль, когда ты ещё не знаешь, что потерял.