Книга Взгляд хищника, страница 88 – Оксана Заугольная

Никогда её ещё не радовал жёлтый квадратик над кроватью, как в этот раз! Полина даже изменила устоявшейся привычке, чтобы прочитать, что там написано. Тем более что и текст несколько отличался.

«Вспылил. Был не прав. Прости. Твой Влад».

Впервые за эти месяцы Полине не захотелось немедленно избавиться от этой записки. Она взяла её с собой в комнату и прикрепила снизу на монитор.

И открыла документ. В этот раз работа не шла по другой причине. Она то и дело возвращалась к записке. Было приятно. Сначала она думала, что из-за извинений. А кому не будет приятно, когда после чего-то очень тяжёлого ты остаёшься цел, а твой оппонент признаёт ошибку? Всего и требовалось – гипнотизировать записку и не вспоминать о совсем других словах.

Чуть не сдохла. Сдохла. Сдохла.

Нет и ещё раз нет. Прости. Был не прав.

Потом Полина сообразила, что её радует и другое. Она уже немного представляла логику своего врача и подумала, что это была их первая ссора. А ведь они были вместе уже несколько лет! Со ссорами они сильно затянули. Влад и впрямь оберегал её, точно хрупкую статуэтку, а на этом здоровые отношения не построишь. Так, наверное, сказал бы Лев Натанович. Но вот есть ссора и есть примирение после ссоры. Чем не достижение? Наверное, когда она через неделю расскажет об этом Льву Натановичу, тот оценит.

Эту мысль Полина лелеяла, страшась встречи с Владом лицом к лицу. Вдруг её обида снова прорвётся? Извиняться сама она готова не была.

Вместо того чтобы думать об этом, она отложила работу и подошла к окну. Щёлка в шторах была ещё с выходных, и двор просматривался чудесно. Вот Мария Николаевна что-то выговаривает тощему мальчишке с такой цыплячьей шейкой, что страшно думать, как на ней голова держится. Безобидным видом тощенького Полина не обманывалась. Наблюдения за двором уже дали свои плоды, и она знала, что это знатный пакостник и по совместительству главный ябеда в доме. Ему ещё повезло, что его мать постоянно занята поиском нового отца ему и его двум сёстрам, чтобы ругать. А вот пожилые соседки воспринимали это как индульгенцию на все их действия. На скамье у площадки сидели две подруги: их соседка напротив Наталья и её замужняя подруга из соседнего дома. Имени её Полина не знала, но с коляской та гуляла в основном одна, реже – с Натальей.

Полина отпрянула от окна. Что же получается? Она… реально знает этих людей? Она знает их всех, хоть и не общалась напрямую? И двор… двор был именно таким, каким его описал ей когда-то Влад. Безопасным. Это именно то, что он обещал, и Полина за своими страхами даже не заметила этого.

Она почувствовала щемящую нежность к мужу. Будь он сейчас рядом, она бы, без сомнений, извинилась за… да просто извинилась бы, и всё. За то, что он столько сил тратит на то, чтобы ей было комфортно, а она это не ценит.

Захотелось самой сделать хоть что-то. Например, одеться сейчас и выйти во двор. Никаких подвигов. Поздороваться с Марией Николаевной и Натальей, сесть на скамейку и уткнуться в книгу. Просто показать, что она есть. Здесь не бывает чужих. Через их двор нет смысла ходить, а площадка недостаточно привлекательна для чужих детей с родителями. Выпивать же на скамейке никому не позволят бдительные пенсионерки.

Полина подошла к шкафу с одеждой и поняла, что даже одеваться, когда дома нет Влада, она отвыкла. Трусики, бюстгальтер, кофта, джинсы и носки. Она же выходит из дома: в спортзал, к психотерапевту, в магазин с Владом! Почему же сейчас ощущение, словно она ступила на совершенно незнакомую землю и шаг за шажком покоряет её?