Онлайн книга «Вианн»
|
Так ли это? Он явно уверен во мне. Но с тех пор, как я вернулась из Тулузы, люди переменились. Это тесное сообщество; в нем сложно оставаться невидимкой. Те, кто был мне почти другом, теперь воротили от меня нос; владельцы лавок, рыночные торговцы, рыбаки в гавани – все смотрели на меня с тайным презрением, плохо замаскированной враждебностью. За моей спиной раздавались шепотки. Когда я входила, воцарялась тишина. Как мне вернуть их доверие? Какими чарами развеять подозрения? Я улыбнулась. – Конечно. Я постараюсь. Снаружи тихо рассмеялся ветер 7 22 октября 1993 года Во второй половине октября небо наливается свинцом и с юга приходят грозы. Ночью в гавани сверкают молнии, дождь приносит по Але-дю-Пьё к нашим дверям целую флотилию пластиковых бутылок и пивных банок. Мое слуховое окно протекает; капли просачиваются сквозь раму и мерно падают в расписной ночной горшок, который Стефан раздобыл в одной из своих вылазок на поиски бесхозного добра. Китайскую забегаловку по соседству закрыли после проверки. Кто-то нажаловался, что они выливают отработанное масло в канаву в конце улицы. Это неправда, яростно заверяет мадам Ли на ломаном французском. Они всегда собирали масло в бочонки для сборщиков отходов. И хотя проверка это подтвердила, инспекторы обнаружили несколько других проблем, которые нужно срочно устранить. В результате Happy Noodles закрыта, на двери висит предупреждающая табличка; и привычного запаха пряной свинины, жареного чеснока и кулинарного масла больше нет. – Вот и хорошо, – говорит Махмед. – Надеюсь, это надолго. Знакомая песня: отношения между Махмедом и семьей китаянок весьма натянутые. Но китаянки в полном отчаянии. Мадам Ли говорит мне, что им нужно полностью переделать заведение, чтобы получить разрешение открыться снова. – Это может занять три месяца, – сокрушается она. – Очень, очень сложно. Я вижу по ее поведению, что она винит Махмеда. Вижу, как она следит за ним, когда он мелькает за магазином. Чувствую, что он пугает ее своим ростом, длинными волосами с проседью, угрюмым выражением полной сосредоточенности. Однажды она велела дочкам вернуться домой, когда он вышел поработать. Рядом с ним они выглядят крошечными, почти болезненно хрупкими. – Скажите, если мы можем чем-то помочь, – говорю я. Она улыбается и вежливо кивает. Я знаю, что она ни о чем не попросит. Мне хочется объяснить ей, что Махмед не виноват в их бедах; что он никогда бы так не поступил; что он лишь выглядит свирепо, а сердце у него доброе и нежное. Но китаянки держатся отчужденно; мои слова не могут поколебать их вежливую настороженность. Тем временем у нас переделки идут полным ходом. Стефан нашел для меня комод и выкрасил его в солнечно-желтый цвет, как и стены моей комнаты. Получилось ярко и радостно, а еще он обещал при первой возможности отремонтировать слуховое окно. Над моей самодельной кроватью висит небольшая картинка в рамке – изображение Богоматери с младенцем, – и у меня есть пара одеял, слегка поеденных молью, небесно-голубое и лимонно-желтое, и пара подушек. Я обзавелась кое-какой подержанной одеждой на холодную погоду: пара свитеров, вельветовая юбка, удобные ботинки. Подобное стремление к собирательству опасно. Но я всегда это делала. Меню, украденные из ресторанов, где мы не могли себе позволить поесть. Семена, высаженные вдоль дороги в надежде, что однажды я смогу увидеть, как они растут. Махмед сделал для меня оконный ящик, в который я посажу луковицы нарциссов; к Рождеству они выпустят ростки. А пока что я воткнула в землю разноцветную вертушку, которую забыл у дороги какой-то ребенок. Сегодня вертушка крутится так быстро, что цвета сливаются. Моя мать сказала бы, что это знак. Ветер постоянно меняется. |