Онлайн книга «Вианн»
|
Я пожала плечами. – Я сейчас в пути. Я достала из дорожной сумки бутылку воды, которую мне дали в больнице. – Будете? Женщина в вязаной шапке с подозрением посмотрела меня. – Она запечатана? Можно взглянуть? Я протянула ей нетронутую бутылку. Она осмотрела ее и удовлетворенно кивнула. – Некоторые люди оставляют бутылки с отравленной водой, – сказала она. – Как приманку для крыс. Она порылась у себя в рюкзаке и достала жестянку. – Ладно. Хорошо. У меня есть кофе. – Звучит прекрасно. 8 15 октября 1993 года Слабый и горький кофе был сварен в оловянном котелке, который знавал лучшие времена, и разлит по бумажным стаканчикам из мусорных баков. Я добавила в него сахар из пакетиков, которые взяла в Café Pamplemousse, и последнюю щепотку шоколатля Ги. – Что это? – с подозрением спросила седая женщина в вязаной шапке. Она сказала, что ее зовут Роксана, а ее подругу в инвалидном кресле – Пупуль. Вряд ли это настоящие имена; но в именах заключается власть, их не называют первому встречному. – Смесь приправ. Я кладу ее в… – Я не буду это пить. Роксана отодвигает свой стаканчик, как будто я призналась, что подсыпала яд. Стефан пожимает плечами и отпивает из своего. – Нормально. Даже вкусно. Немного похоже на… Фейерверк. Четвертое июля. Запах дыма; вкус слез; прах матери на ветру. Тепло руки незнакомца; его вкус, похожий на персики. Она берет стаканчик. – Ладно. Давай сюда. Лишь бы горячее. Она пьет и передает стаканчик Пупуль. – Хмм. Дай подумать. Что-то такое… Какое?Сладкое? Пробуждающее воспоминания? Что для нее значит этот запах? Ее цвета пляшут на камнях, как отблески костра. В пламени мотыльком вспыхивает воспоминание о детстве, о грусти, о дыхании спящей матери за стеной. У Роксаны было несчастливое детство. Возможно, ей приходилось заботиться о матери. А теперь она заботится о Пупуль. Какие отношения их связывают? Они близки настолько, что говорят на языке отрывистых взглядов и отдельных слов. Пупуль нежная; женственная, похожая на птичку, с мелкими чертами лица. Ее пластичность и хрупкость Роксаны прекрасно дополняют друг друга. Обе пьют кофе с опасливым видом людей, которые не привыкли получать удовольствие. – Мокко,– наконец произносит Роксана. – Вот на что это похоже. Жаль, я не могу приготовить им какао, как в La Bonne Mère: горячее молоко, сладкая ваниль, душистый перец, мускатный орех и кардамон. Но это лучшее, что я могу предложить им прямо сейчас. Я посылаю Роксане крохотную вспышку утешительного света. Ее улыбка почти безмятежна. Я бы хотела сделать для них больше, но и этого пока может быть достаточно. Я осознаю, что, возможно, наполняю мир добром.Не потому ли мне стало теплее? И в то же время я чувствую укол тревоги. Он чует это, Вианну. Чёрный Человек. Он знает, когда тебе становится не все равно.И да, мне действительно не все равно, понимаю я. Не все равно, что будет с моими новыми друзьями. И не все равно, что будет со старыми – Ги, Махмедом, Луи и даже Эмилем. Это странное и опасное чувство, но я не хочу отказываться от него. Я наливаю Стефану остатки из котелка. Они пахнут палой листвой и древесным дымом. Мир наполняется добром. После Роксана и Пупуль достают маленькую двускатную палатку и постельные принадлежности. Стефан уже обустроил для нас лежанку под навесом у баков. Он предлагает мне одеяло. Огонь догорает, но еще дает иллюзию тепла. Помпонетт дремлет между нами, типичная уличная кошка – величавая и невозмутимая. |