Книга Вианн, страница 44 – Джоанн Харрис

Я налила ей шоколад. Она пила его медленно и задумчиво.

– Я чувствую океан, – сказала она. – Кокосовые пальмы на скалистом берегу. Песок крупный и почти черный; воздух пахнет франжипани. С помощью вкусов легко перенестись в другое место. А может, и еще что-нибудь наколдовать.

Она улыбнулась.

– Хорошо выглядишь, Вианн. Лучше, чем при нашей первой встрече. Беременность тебе к лицу. И шоколад тоже.

Я взглянула на Эмиля. Похоже, он не замечал женщину у себя за спиной. Дымок от его сигареты распустился цветком.

Женщина снова улыбнулась мне. Мы словно были наедине.

– Ты все же присвоила это имя. Название деревни на Баизе. Имена тоже обладают волшебной силой… и властью.

– А васкак зовут? – спросила я.

Она снова улыбнулась.

– Хочешь получить власть надо мной? Можешь называть меня Хамсин.Это одно из множества имен, которые я носила, и оно мне нравится.

– Откуда вы так много знаете обо мне?

У меня начинала кружиться голова, от дыма сигареты Эмиля в желудке словно подбрасывали блин на сковородке.

Женщина с сочувствием взглянула на меня.

– Попробуй понюхать шоколад, – посоветовала она. – Его запах усмиряет тошноту.

Я поднесла к носу кофейник с шоколадом и вдохнула. Запах был насыщенным, теплым и приятным; спокойным, как ровное шоссе.

– Выпей немного. Ребенку тоже полезно.

Я осознала, что голодна, и налила себе шоколаду. Она оказалась права; мне полегчало. Я чувствовала, что Анук трепещет, как мотылек; сигаретная вонь ослабла. Женщина допила свой шоколад и поставила чашку на стойку. Она достала из кармана плоский пакет, завернутый в папиросную бумагу, и протянула его мне.

– Она бы хотела, чтобы это было у тебя, – сказала она. – Возможно, это тебе поможет.

Я взглянула на сверток. Он был похож на книгу. Я начала было спрашивать, кого она имеет в виду, ктоона такая, но пока я подбирала слова, женщина с Рю-дю-Панье исчезла, проскользнула в открытую дверь, едва касаясь земли, словно лист, подхваченный ветром, и затворила ее за собой.

– Другое дело, – сказал Эмиль, туша окурок. – Некоторые хотят, чтобы мы все замерзли насмерть.

Я посмотрела на него.

– Кто это был? – спросила я.

Он налил себе еще чашку шоколада из кофейника.

– Кто?

– Женщина за стойкой.

Я попыталась описать ее.

– Седые волосы. Платок. Лоскутное пальто. Она только что сидела вот здесь.

Эмиль озадаченно посмотрел на меня.

– Я не видел никакой женщины. Может, тебе померещилось?

14

20 сентября 1993 года

Подарок старухи и впрямь оказался книгой в переплете из выцветшего атласа. На обложке было напечатано: «Мой первый альбом». Листая его, я увидела, что каждая страница предназначалась для вехи в развитии ребенка. Заголовки наподобие «Мой день рождения!», «Мои крестные!», «Моя первая улыбка!» перемежались с напечатанными рамками для фотографий. Но фотография была всего одна, под заголовком «Мои родители»: черно-белая фотография Марго и Луи, стоящих рука в руке перед, по всей видимости, деревенской церковью. Дул ветер, в воздухе порхали конфетти, волосы Марго выбились из-под фаты и наполовину закрыли ее смеющееся лицо. Она выглядела такой молодой, такой счастливой! Но Луи я узнала с трудом, настолько он отличался от знакомого мне Луи. Годы не пощадили мужчину с черно-белого снимка; горе, утрата и одиночество оставили следы на его лице. Под фотографией почерком Марго были написаны дата, 19 июля 1959 года, и рецепт croquembouche – свадебного торта в виде пирамиды профитролей, скрепленных карамелью. «Сколько надежд в этой фотографии! – подумала я. – Сколько надежд в этом рецепте! Что стало с этой девушкой? Что стало с этими людьми?»