Онлайн книга «Вианн»
|
– Откуда ты знаешь Але-дю-Пьё? – наконец спросила я, когда мы пришли домой. – Откуда знаешь шоколадный магазин? – Тогда это был не шоколадный магазин. – А что? – Логово нелегальной знахарки. Случился пожар. Все выгорело. Жаль, не сгорело дотла. Он оставался таким же мрачным, когда мы составляли завтрашнее меню. Отверг все мои предложения. Нет, кассуле – это зимнее блюдо, слишком сытное для последних теплых дней. Нет, только не очередной салат, клиентам нужно что-то посущественнее травы для кроликов. Нет, не мидии, уже не сезон, сентябрь начался; и не макрель, в прошлый раз я притащила с рынка одни кости. В конечном счете мы сошлись на soupe au pistou[12]с чесночным хлебом и яблочном bourdon на десерт. – Яблоки какие попало не бери, – сказал Луи. – Только «Рен де Ренетт» или «Голден». Любые другие превратятся в кашу в духовке. И аккуратнее с песочным тестом, в прошлый раз ты его передержала. 10 5 сентября 1993 года Soupe au pistou успеха не снискал. Особенно возмущался Эмиль, по его словам, этот суп годится только для старух, а мужчин нужно кормить как следует. – Заруби себе это на носу, если не хочешь остаться одна, – сказал он, когда я принесла ему вторую порцию десерта. – Симпатичное личико – это хорошо, но путь к сердцу мужчины… Он замолчал, чтобы осмотреть свой яблочный bourdon. – Что это сверху? – Поджаренный коричневый сахар и корица, чтобы придать яблокам пряный вкус. – Хм. Неплохо. Сойдет. Эмиль никогда не делает комплименты. Для него опустошенная тарелка – уже похвала; все прочее – излишество. Но Луи сегодня не стал брать десерт и снова отказался от моего горячего шоколада со словами: – Мне нужно следить за весом. Такими темпами ты превратишь меня в свинью. Разумеется, его вес был ни при чем. Что-то случилось на Але-дю-Пьё; что-то связанное с моими друзьями и chocolaterie. Его молчаливое неодобрение кажется клубком колючей проволоки. Но шоколад тут тоже ни при чем; это как-то связано с той знахаркой и пожаром, который уничтожил ее лавку. Я пыталась разузнать подробности, но никто, похоже, толком не знает. Только то, что Але-дю-Пьё – гиблое место и бизнес там не выживает. Вечером я снова обратилась к картам. Я снова вытащила те семь карт, но в другом порядке. Перемена. Рядом с ней Отшельник, наверное, это Луи, мужчина, погруженный в горе, который медленно выходит на свет. Шут с его неизменной улыбкой напомнил мне Ги – невинного, строящего планы, полного оптимизма. И Шестерка мечей, которая, как и Башня, означает горе – возможно, горе из-за смерти матери, а может, еще более страшное горе, которое ждет в будущем. Как бы мне хотелось увидеть ее! Мне так ее не хватает. Помоги мне. Помоги мне понять. От шкатулки все еще пахнет сандаловым деревом и пылью тысячи трав. Лаванда для спокойного сна; зверобой, чтобы прогнать тревогу; имбирь, чтобы успокоить кровь; ромашка от боли в суставах. Мать знала их названия, их медицинское применение. Что бы она сотворила из шоколатля Ги? Я уже знала, что простота или сложность магии зависит только от тебя. Всем хочется изменить этот мир, свою жизнь, иногда даже себя самого, вот почему превращения так часто встречаются в историях о волшебстве. Солома превращается в золото, вода – в вино, изнурительный труд от зари до зари – в счастье и процветание. Возможно, поэтому мы постоянно ищем волшебный способ осуществить это превращение. Волшебную палочку. Религию. Но магия на самом деле не про то, как превращать лягушек в принцев. Иногда для нужного превращения достаточно всего лишь посмотреть на мир под другим углом – показать миру новое лицо – назвать новое имя. Вот почему слова, обозначающие магию, так часто связаны с личностными чертами. Шарм. Гламур. Харизма.Нам не нужна волшебная палочка, чтобы измениться; просто мы не всегда осмеливаемся это сделать. Вот почему мы используем предметы и ритуалы со смыслом – колоду Таро, заклинание, особую ложку, облатку, – не потому что в них сокрыта магия, а чтобы сосредоточиться. |