Книга Вианн, страница 130 – Джоанн Харрис

– Так вот откуда эта идея.

Я молча кивнула.

Иногда я отвожу глаза. Я и так чувствовала его смятение. Лезть в его воспоминания было бы бесчестно. Вместо этого я взяла его чашку из-под кофе.

– Я приготовлю тебе кое-что получше.

Эмиль ничего не сказал, когда я сняла медную кастрюльку со стены. Вряд ли кто-то прикасался к ней с тех пор, как я ушла. Цельное молоко, тертый шоколад, щепотка шоколатля Ги. Аромат был теплым и уютным, как детство, которого я была лишена. Бедный Эмиль, внезапно подумала я, столько лет он провел на обочине жизни, о которой мечтал. Бедный Эмиль, кипящий от злости, которая не находит выхода. Я поставила перед ним чашку. Я добавила побольше сахара, чтобы помочь ему справиться с потрясением. Он молча выпил шоколад, не отводя глаз от альбома. Затем произнес непривычно мягким тоном:

– Знаешь, она хотела усыновить ребенка. Но Луи был против. Он считал, что не сможет полюбить ребенка, который ему не родной.

Я ничего не сказала, но позволила вкрадчивому пару шоколада подняться в дымный воздух, выманивая секреты.

– Он всегда винил ту иностранку за то, что она поощряла Марго пытаться снова и снова. Но на самом деле она делала это ради него. Марго любила бы любогоребенка. Откуда бы он ни взялся. Каким бы он ни был.

Он потянулся к альбому, провел по словам кончиками пальцев.

– Эдмон Лоик Бьен-Эме Мартен.Мальчишка сказал, что его зовут Лоик. Как ты думаешь, это и вправду он?

– Думаю, да.

– Он ушел. Я велел ему больше не приходить.

– Ничего, – сказала я. – Я найду его.

8

2 декабря 1993 года

Больница Святой Маргариты находится в девятом округе. Луи лежал в отдельной палате, но гостей к нему не пускали.

– Вы его родственница? – спросила медсестра.

Я кивнула.

– Дочь.

– Тогда приходите утром. И уговорите своего брата уйти. Он давным-давно здесь сидит.

Я посмотрела ей за спину и увидела в коридоре юношу, своего ровесника. Темноволосый, круглолицый, удивительно юный для двадцати лет. Теплые карие глаза и широкий рот, который расплылся в солнечной улыбке при моем приближении.

– Мне можно зайти?

Я покачала головой.

– Пока нет, к сожалению.

Его сияющая улыбка дрогнула.

– Я уже сто лет жду.

Я улыбнулась и села рядом с ним.

– Меня зовут Вианн. Мы с Луи друзья. Я тоже тебя ждала.

– Правда?

Улыбка вновь сверкнула, словно солнце из-за туч, и на мгновение я подумала о Марго. Иногда нам достаются черты родителей – волосы, глаза. А иногда сквозь нас проступает часть их души, будто искорки слюды в камне.

Я уговорила его уйти из больницы, пообещала, что завтра мы вернемся. Затем нашла кафе поблизости и купила нам кофе. Лоик пьет кофе с молоком и тонной сахара. Выпечку он тоже любит – круглые маленькие бриоши в сахаре, которые Стефан мог бы называть «помпонетт». Пока мы пили кофе и расправлялись с горой булочек, Лоик рассказал мне, как здесь оказался и почему отправился на поиски Луи.

– У меня был день рождения в этом месяце, – сказал он. – Мама и папа устроили праздник. Мы пили шампанское и ели шоколадный торт. Они сказали, это потому что я стал совсем взрослый.

Он улыбнулся. У него была ослепительная улыбка, которая словно заполняла всю комнату, и он радовался жизни, не задумываясь о том, как выглядит со стороны. Он продолжил:

– И они сказали, что должны мне кое-что рассказать. Секрет, который хранили всю мою жизнь. Мои первые родители не умерли. Моя матьумерла, но отец живет в Марселе.