Книга Девочка Черной Бороды, страница 87 – Екатерина Ромеро

Меня рвало на части, ощущение, что все кости переломали. Девочка, моя Лейла. Я сломал ту единственную, которую любил, хоть и не сказал эй этого.

Телефон. Снова. Кажется, он никогда у меня не вырубается. Вечно кому-то нужен, кому-то должен, такова участь хозяина города, и я выбрал это сам.

– Алло…

– Девушка пришла в себя. Приезжайте.

Открываю глаза. Вижу море. Нет, это просто стены, окрашенные в синий цвет. Запах спирта и капельница в руке, большое окно.

Я умерла или нет? Кто я, где я. Ничего не понимаю. Как меня зовут. Боже, как меня зовут…

Дышать сложно, глотать больно. Поднимаю руки, касаюсь шеи. Там бинты, тугая повязка, это все был не сон.

Потом заходит медсестра. Что-то спрашивает у меня, а я ответить не могу. Просто не могу, не способна. Я помню. Меня зовут Лейла Джохаровава и я… я месть. Я уже должна быть мертвой.

Ничего не понимаю. Почему-то дрожит тело, а после медсестра гладит меня по голове. Говорит, что все будет хорошо, тогда как я не верю. Не хорошо и не у меня, это вообще не мой случай.

Голова раскалывается, я затихаю, хотя и до этого не произнесла ни звука. В моем аду теперь тихо. Так тихо там. Последнее, что помню – я лежу на той холодной горе в луже крови. Все уехали, я там умирала, а после… после был мужчина в красной куртке. Он подошел ко мне. И все. На этом пленка воспоминаний обрывается.

***

Я принимаю душ, смываю кровь, велю убрать тело Нугата. Никто хоронить его не будет, я скормлю его собакам, на этом все.

Мы найдем всех его жертв, их семьи, как жаль, что раньше я до этого не додумался, но плакать поздно. Я уже наделал дел, слушая отца, слепо доверяя его мнению и перепроверив только сейчас.

Фарах навел на след, а ведь я и сам мог это все сделать, и тогда Лейла бы не жила в страхе. Она бы даже не узнала меня.

Вызываю Адиля, светает уже, в восемь мы в больнице. Тайно, я все еще не рассказал отцу о Лейле и не расскажу. Нельзя. Она месть, а месть должна быть мертвой чтобы оставаться живой, как бы странно это не звучало.

Черный вход для своих, меня пропускают сразу, а дальше ее одиночная плача в закрытом крыле.

Распахиваю дверь, главный врач лично позвонил – Лейла проснулась и я не выдерживаю. Хочу увидеть ее глаза, хочу понять, как она.

Шаг вперед, чтобы увидеть свою девочку-ночь. Лейла. Она лежит на кровати. В руке капельница, волосы еще в крови, на шее тугая повязка.

И я стою, с месте сдвинутся не могу. Хорошо, что у Лейлы нет разрывов. Не знаю, как не покалечил ее, хотя… и так покалечил.

– Лейла…

Ее взгляд как только замечает меня. Он тут же меняется. Распахивает губы, качает головой. Как на смерть смотрит, на палача своего, хотя я и так ее палач, с первогодня.

– Тише. Спокойно.

Спокойствием тут и не пахнет. За какую-то долю секунды Лейла просто падает с кровати, выдернув капельницу из руки, но не найдя выхода, она забивается в угол, закрывая голову руками. И все это в тишине. От нее ни звука.

Кто-то дергает меня за руку. Врач.

– Выйдите. Прошу вас. Она вас боится.

Я думал, Лейла кричать будет, обвинять меня, хотя бы что-то. Но она молчит и ее взгляд. Как на смерть на меня смотрела. С ужасом.

– Что с ней? Почему Лейла не говорит?

– У нее горло повреждено, но голос она потеряла от шока.

– Ну так восстановите ее! Сделайте что-нибудь!