Книга Операция на два сердца, страница 97 – Валерий Шарапов

В кустах послышался шорох, хрустнула ветка. Мы обернулись одновременно, Вернер вскинул пистолет. Что-то грузное упало в траву, завозилось. «Медведь», — подумала я.

— Алексей Романович? — оживился Вернер. — Вы там как? Выживаете? Не тянет пока в цивилизованное общество?

Округа тоскливо помалкивала. Забраться на тот участок можно было только в обход. Уланов бежал с яхты в одних штанах, без рубашки и босиком. Каково ему там? Я испытывала к нему жалость. Вот же упрямый. Ясно, что долго не выдержит. Без еды, воды, элементарных условий. В принципе, мой муж никогда не был неженкой и белоручкой, стучал на даче топором и молотком. Посещал спортзал, брал уроки бокса и самбо. Но когда это было? И какое самбо поможет на необитаемом острове?

— Не проголодались еще? — издевался Вернер. — Ну хорошо, мы не торопимся, наслаждайтесь свободой. Голод проснется — приходите, накормим… Молчите, Алексей Романович? Ладно, мы пойдем.

Мы спустились с возвышенности. Я постоянно оглядывалась. Совесть грызла? Почему мы такие отходчивые, русские бабы? Бьет — значит любит. Ходит на сторону — тоже на благо семьи, левак укрепляет брак. Они же все такие ранимые, беззащитные… Вернер делал вид, будто не замечает моих метаний. Мы вышли на юго-восточную сторону острова. Здесь было темнее, имелся сравнительно безопасный спуск к воде. Я попыталась пробраться между нависающими скалами, но соскользнула нога, и лишь чудом обошлось без травмы. Я застыла. И хорошо, что дальше не пошла: узкая змейка проскользнула по камню, всосалась в расщелину. Не скажу, что испытывала панический страх перед змеями. Вполне возможно, что это существо отличалось покладистым характером. Но стало не по себе. От страха все чувства. Где-то тихо журчала вода! Я не поверила, обернулась, чтобы подать знак Вернеру. Тот сделал большие глаза, завертел головой, прислушиваясь. «Там!» — указал пальцем. Пришлось изогнуться, чтобы заглянуть в нишу. Вода сочилась из размытой трещины в камне, падала с небольшой высоты и терялась в лабиринтах. Я встала на колени, набрала в ладошку, выпила. Засмеялся за спиной Вернер.

— Вот видишь, Софья Андреевна, одна проблема решена. Небольшие трудности — как сюда ходить, но что-нибудь придумаем. Будем снаряжать экспедиции. Глядишь, и остальные проблемы разрешатся.

Я что-то сомневалась. Но настроение улучшилось. Мы напились, наполнили фляжку и отправились на «базу». Вернер читал мне лекцию, как ставить силки на птиц. Можно и пулей поразить, но пулю жалко. Вопрос, насколько съедобны здешние пернатые, оставался отрытым. Убежище сооружали у северного пляжа, в скалах. Здесь было куда отступать в случае опасности. И море находилось под контролем.

К вечеру похолодало — но не настолько, чтобы вспоминать российские зипуны и дубленки. Вернер натаскал пальмовых листьев, я собирала сухие ветки для растопки. Уланов не беспокоил. Но было интересно, где и как он проведет ближайшую ночь. Костер, в сущности, не требовался, но как же без костра? Вернер поднес зажигалку к кучке дров. Уже стемнело, лишь слева на западе осталась узкая полоска от зашедшего солнца. Мы сидели лицом к морю, снова грызли копченое мясо, засахаренные фрукты, сухую картошку, нарезанную тонкими дольками. Я немного стеснялась сидящего рядом офицера. Он тоже стеснялся жены предателя, с которой его свела работа. Неловко молчали, потом говорили о какой-то ерунде. Обсуждать в десятый раз безвыходное положение хотелось меньше всего. Надо просто ждать — пока не образуется, что-то похожее на шанс выбраться отсюда. Сутки, неделю, месяц. Научиться добывать огонь из ничего, сократить популяцию птиц, придумать какие-нибудь крючки для ловли рыбы. Робинзон уже есть, Пятница — еще какая. Кем будет Уланов, пока не решили. Видимо, представителем враждебного племени. Мы даже поспорили, когда сдадут нервы у моего бывшего и он придет с поднятыми руками. Вернер уверял, что к утру нас станет трое. Я что-то сомневалась, памятуя об упрямстве своего суженого, поставила на завтрашний вечер. В итоге выиграла у майора бутылку пива и палку докторской колбасы. Но пока об этом не знали. Я давилась смехом, он тоже ухмылялся. Наступала ночь. Шевелились опахала пальм над головой. Мы сидели на одном бревне. Вернер курил, пуская дым в обратную от меня сторону. Лучше бы он забыл на «Арабелле» сигареты!