Онлайн книга «Смертью храбрых»
|
– Сколько раз в день вам делают укол, господин коммандан? – До трех раз, но я стараюсь ограничивать себя одной дозой. – Хорошо, господин коммандан, пока вы здесь, я буду делать вам до трех уколов в день. – Спасибо вам. Надеюсь, я не у кого из раненых не отбираю его порцию? – Нет. Тяжелых перевезли в Реймс. У меня лежит-то четыре человека, да все по мелочи: растяжения да сотрясения… Кроме того, вы же тоже раненый, господин коммандан, так что обращайтесь без стеснения. Огюстен начинал возвращаться к реальности. Только в этой реальности нога больше не болела. Странным образом за разговором с капитаном Мишо Лануа совсем позабыл о боли, но стоило ему выйти из импровизированной камеры, как коммандан понял, что действительно нуждается в морфине, иначе рискует просто-напросто упасть в обморок. Сейчас мозги Лануа заработали быстрее, и многократно улучшилось настроение. Именно поэтому он вновь решительно переключился на работу: – Спасибо еще раз, господин Бодлер. Скажите, а среди ваших раненых есть солдаты из второй роты? Лицо доктора помрачнело еще больше, что казалось Огюстену невозможным. Бодлер встал и тщательно умыл руки. Лануа не торопил его – рано или поздно доктор ответит на его вопрос. Бодлер вернулся на свое место, продолжая вытирать руки. Наконец, он заговорил: – Сейчас у меня нет пациентов из второй роты, но вы ведь не только об этом меня спросили, господин коммандан? – Вы проницательны, доктор, да, я не об этом вас спросил. Вам наверняка известна ситуация возникшая с капитаном Мишо. Что вы думаете об этой истории? – А позволено мне будет, господин коммандан, ничего о ней не думать? – Боюсь, что нет. Но если вы так не хотите давать ей общую оценку, расскажите, хоть, о вашем в ней участии. «Укол сделал тебя слишком словоохотливым…» – Огюстен обругал себя за нахлынувшую расслабленность. – Мое участие в этой истории было намного меньшим, чем мне бы хотелось. Насколько я знаю, во второй роте почти десять человек погибло от кровопотери. Если бы они были вовремя доставлены сюда, мы многих бы смогли спасти. – Семь. – Простите, не понял. – Капитан Мишо говорит, что семь человек погибли от последствий ранений. Вы знакомы с ним лично? – Да, но не близко. – Как бы вы его охарактеризовали? – На поле боя мне его видеть не доводилось, нонаграды капитана Мишо говорят сами за себя. А как человек?.. закрытый. Насколько я замечал, он всегда немного сторонился других офицеров полка. Даже в дни, когда нас отводили от линии фронта, Мишо далеко не каждый вечер появлялся в офицерском клубе, а если и появлялся, то обычно сидел в одиночестве за какой-нибудь книгой. Возможно, это от того, что он поднялся до офицерского звания с самых низов, но судить не хочу. – А как офицеры реагировали на такое поведение капитана Мишо? – Никак. Насколько я могу судить, ни друзей, ни врагов у него среди них нет. – Почему вы говорите «среди них»? Вы ведь тоже капитан. Доктор Бодлер даже улыбнулся словам Огюстена. – Ну, какой же я капитан, господин коммандан? Я – доктор. Обыкновенный парижский врач частной практики, который, как и должно мужчине, отдает Родине в трудный час главное, что у него есть – свое ремесло. А то, что у меня офицерское звание… это не о чем в отношении меня не говорит. |