Онлайн книга «Смертью храбрых»
|
– Вы действительно оскорбили полковника Бореля и маршала Фоша? – Да. Осознав, что нас хотят отправить на смерть, когда мы уже победили, я вновь потерял контроль и действительно нелицеприятно высказался об этих господах. – Вы не могли бы описать использованные вами выражения? – Простите, не помню, я же сказал, что потерял контроль… Господин коммандан, а это вам зачем? – В рапорте полковника Бореля ваши слова приведены почти дословно и мне важно знать, не прибавил ли полковник чего-то, чего на самом деле не было вами сказано, поэтому постарайтесь все же вспомнить. – Припоминаю, что послал полковника и всех, кто отдал приказ в задницу, а вот было ли что-то еще?.. Не помню. – Ясно. Что было дальше? – Я приказал солдатам занять свои позиции. Они оцепенели, так что мне даже пришлось дать свисток, которым я обычноподнимал их в атаку, чтобы привести в чувство. Когда солдаты разошлись, я отвел курьера в сторону. Я уже пришел в себя и решил написать полковнику Борелю записку, где сообщил, что отказываюсь выполнять его приказ, так как Война закончена, а жертвовать людьми просто так я не собираюсь. Так же я сообщил, что готов к любым санкциям, которые он пожелает на меня наложить, вплоть до расстрела и, что ответственность за все лежит только на мне. Курьер порывался отправиться в штаб полка сразу, как я сказал, что отказываюсь выполнять приказ, но я навел на него пистолет и отпустил, только когда было уже одиннадцать часов и перемирие вступило в силу. «Не о какой записке ни в рапорте, ни в разговоре со мной полковник не упоминал…» В словах капитана была еще одна очевидная нестыковка, но Огюстен дал Мишо шанс ее оправдать: – То есть вы одновременно писали записку для полковника Бореля и держали на мушке курьера? Как и ожидал Лануа, капитан отказался выдать сообщника: – Да, именно так, господин коммандан. Как я уже сказал, ответственность за все лежит только на мне. – И часы, чтобы понять, что уже одиннадцать, вы, очевидно, одолжили у лейтенанта Феро? – Да. Догадка Лануа оказалась верна. «С лейтенантом Феро необходимо поговорить прежде всех остальных…» – Понятно. Вы дождались одиннадцати и отпустили курьера в штаб полка со своей запиской? – Да. – Имя курьера? – Сержант Фабьен. Надеюсь, вы не собираетесь ни в чем его обвинить. Он хороший парень, все делал правильно… – Что было после этого? – Туман держался долго, но в итоге все же рассеялся, хотя погода все равно была паршивая. Несмотря на это, мы видели, как боши покинули свою позицию. Мне показалось, что их было чуть больше десятка, может быть человек двенадцать. Еще через час после того, как они ушли, там появилась похоронная команда, которая забрала трупы их солдат. Вскоре после этого приехал полковник Борель и арестовал меня. С тех пор я здесь. Допрос был закончен. Огюстен с трудом поднялся и бросил последний взгляд на капитана. Коммандан хотел успокоить Мишо, вселить в него надежду на спасение, но не видел для этого ни малейшей правдивой возможности, а врать он не хотел. Слова, которые произнес Лануа, не были успокоительны и обнадеживающи, зато они были правдивы: – Я сделаю все, что смогу. До свидания, капитан Мишо. – Досвидания, господин коммандан. Мишо так и остался наполовину погруженным в тень. *** |