Онлайн книга «Четыре улики»
|
И когда это произойдет, когда понадобится остановить хлынувшую на нас людскую волну, что мы сможем сделать? Виктор, теперь вы меня понимаете? Нашей империи нужны будут десятки тысяч слуг и рабочих, солдат и полицейских. Идеальных. Верных. Механических. Чуждых чувствам. Деньгам. Власти. Не способных рассуждать над нашими приказами, а лишь безоговорочно выполнять их. Что вы так смотрите на меня, Виктор? Зачем этот осуждающий взгляд? Да и, в конце концов, что тут случилось? Всего лишь одна смерть, — профессор Стим тонко, по-змеиному улыбнулся. — Будьте реалистом, Виктор. Лес рубят — пешки летят. Эпилог Многое произошло дальше. Через два месяца, по весне, я был повышен с дежурного до действующего агента и стал уже полноценно помогать сыщикам в их расследованиях. Ну а к лету Парославу Симеоновичу удалось сдержать свое обещание, и ценой немалых усилий он выбил мне чин губернского секретаря, благодаря чему я наконец-то поднялся с четырнадцатого до двенадцатого класса по табелю о рангах. По имперским правилам я должен был получить этот чин еще три года назад, однако опала моего рода негласно отсекла для меня возможности к карьерному росту. К счастью, у Парослава Симеоновича были свои рычаги, которыми он мог чуть провернуть неподатливые шестерни чиновничьей машины. В общем, к концу июня я уже был в двенадцатом классе табеля, а еще три года спустя поднялся до десятого, став коллежским секретарем. Тем самым я приобрел гражданский чин, равный у военных поручику, ну еще немного времени спустя шеф наконец поручил мне и должность сыщика. Если в начале службы жалование составляло лишь сорок рублей, то после этого повышение оно поднялось уже до двухсот двадцати. К тому времени я уже все реже смотрел на иконы и почти забылись мне и коридоры монастырей, и скромные беленые кельи. Новое жалование хоть и с трудом, но позволило мне снять очень и очень хорошие комнаты в престижном доходном доме на Васильевом острове. И хотя стоили они больше половины моего месячного дохода, зато наконец вполне подходили мне, как представителю благородного рода Остроумовых, ведущего своеначало еще с тех пор, как Небесный град Архангельск стоял на земле. Работа увлекла меня. И хотя с каждым днем с моей новой должности было видно все больше грязи, что наполняла и имперскую столицу и души многих населявших ее людей, но я все равно продолжал любить окружавший меня темный от дыма город. Время шло, я продолжал жить в уже ставшим постоянном одиночестве, к которому постепенно сумел привыкнуть. Дом Асетровских, начало карьеры, то первое расследование — все это отодвинулось куда-то далеко, стало почти чужим. Почти. Однако порой, во сне, передо мной вновь возникало бледное фарфоровое лицо, и я снова смотрел в едва светящиеся синевой глаза Гестии. Я ничего не мог поделать с тем, какое положение эта машина занимает в нашем человеческом мире. Земля наша стояла на грани катастрофы. Все трещало по швам. С юга накатывала уничтожающая все на своем пути Гниль, с севера катил свои воды ядовитый, полнящийся плотоядными тварями океан,с востока ползли жуткие зеленые тучи, порожденные павшей за рекой Обь кометой. Империя боролась за выживание, и наука шла вперед по трупам, по сломанным судьбам. Ей было не до людей и уж естественно не до машин. |