Книга Пусть всегда будет атом, страница 97 – Тимур Суворкин

– Зацветет и задымит край. Вопрос только каким дымом… – вздохнула Ника.

– Думаешь, будет все же война? Полезут бензиновые бароны на Краснознаменный? – Кипятков придвинулся ближе.

– Трудно сказать… Трудоград вроде нейтралитет держит, да и Краснознаменный сильно укреплен… Одни его стены чего стоят… Надеюсь, договорятся все же, отправят бароны для галочки сотню мотоциклетов с оборванцами, пожгут поля под городом, да и закончится все тем, что Бухара с Краснознаменным сторгуется, стребует пару поездов набитых компенсациями, да и все на этом. Должен же научиться человек с человеком договариваться.

– Что должен? – переспросил Кипятков, так как у чайханы с шумом проехал грузовик.

– Договариваться должен учиться человек с человеком! – повысила голос Ника, перекрикивая еще одну проходящую мимо машину.

Становилось все более шумно. Улицу наполнял рев моторов и людской гомон, с криком пронеслись мимо мальчишки, и Ника нехотя отвлеклась от разговора, выглянув наружу через причудливый узор закрывавшей окно решетки.

Улица была полна солдатами. Усталые, с серыми от пыли лицами, они шли нескончаемыми колоннами, неся на плечах пулеметы и винтовки. По другой стороне улицы, мимо колонн пехоты приходили обшитые железом грузовики с зенитными установками в кузовах и бронетранспортеры с откормленными, богато одетыми гвардейцами в черных беретах. Тянулись за машинами легкие пушки, ревя шли груженые тюками ослы и мулы, то и дело мешая проехать крашенным золотой краской командирским уазикам.

Пехота и техника тянулась и тянулась по улице нескончаемым потоком и над каждой машиной колыхались черно-золотые стяги бензиновых баронов.

Дверь чайханы распахнулась, и внутрь тяжело вошли несколько вымотанных дорогой офицеров. Упав за первый же свободный стол, они громко потребовали вина и мяса.

– Валить нам надо… – тихо шепнул Кипятков, глядя как еще минуту назад радушный к ним хозяин низко наклоняется к одному из командиров и быстро что-то шепчет, кося взглядом в сторону их столика.

Ника и сама это поняла и спешно поднялась, шагая в сторону кухни, где был второй выход на улицу. Кипятков двигался следом, непринужденно допивая на ходу пиалу с уже оплаченным им чаем. Офицеры между тем тоже вставали из-за стола, требовательно окликая их вслед.

Они не успели пересечь и половину зада, когда сзади раздалось клацанье затворов. Летчица и матрос мгновенно перешли на бег. Отшвырнувший поднос подавальщик, оказавшийся на их пути, успел схватить Нику за плечо, крича что-то бегущим к ним офицерам, но тяжеленный кулак Кипяткова с хрустом вбился в его лицо, ломая нос и откидывая парня под лавки. Громыхнул выстрел, кто-то из гостей закричал, поймав шальную пулю, но беглецы уже нырнули в темную, пышущую жаром кухню, проносясь мимо поваров, казанов с пловом и сковород со шкварчащим мясом. Миг и они уже вылетели через черный ход на сонную, загаженную помоями улочку. Не тратя времени и распугивая тощих псов, они нырнули в проулки, убегая прочь от кричащих им вслед офицеров.

Город наполнялся солдатами. Они стояли у колодцев, спешно наполняя водой фляги и автоцистерны, стучались в дома, выменивая на деньги живых кур и крепкую араковую водку, лежали в тени, давая себе короткий отдых перед маршем.

Нику и ее спутника, спешно идущих по кривым улочкам Октан-Сарая, они провожали пока лишь заинтересованными взглядами, но останавливать, слава богу, не пытались, явно имея более насущные заботы.