Книга Гигахрущ, страница 52 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

На следующую смену ты уже тяжело шагаешь вместе с остальным отрядом. Алмазова держится в стороне – ее лицо кованая строгая маска. В конце смены ты подходишь к ней. Вы смотрите друг на друга нестерпимо долго. Ты делаешь шаг к ней. Она легко отстраняется прочь.

– Не будем отвлекаться, капитан. Это может повлиять на наши прямые обязанности, – твердо говорит Алмазова, но за этой твердостью ты слышишь горечь.

Оставшийся семисменок впереди только анфилады коробок цехов. Они пусты, одинаковы и лишены даже намека на оборудование. Здесь нет света, лишь изредка можно встретить хаотичное, лишенное всякой логики сплетение труб, разбив которые, можно добыть воду. Самосборы будто срываются с цепи. Чудовищные и разрушительные, они накатывают без воя сирен, почти мгновенно заполняя фиолетовым туманом помещения цехов и оставляя после себя слизь и таких тварей, каких ты не видел даже среди высших партийных деятелей. Все, что вам остается, успевать укрываться за гермами таких же одинаковых, как и все цеха, рабочих убежищ, а затем, отогнав огнем аберраций, опять бежать вперед, лишь для того чтобы через пару часов все повторилось снова. Наконец заканчиваются и цеха. За последним из них вас встречает прямой, как стрела, и почти бесконечный коридор. Ни сирен, ни дверей, ни ламп, ничего. Только бетон. Коридор тянется одну смену и не собирается заканчиваться на вторую.

Ты понимаешь, что накрой вас здесь самосбор, и все закончится, но Фосфор Аврельевич мрачно улыбается, фанатично утверждая, что город уже слишком близко. Ты не знаешь, как это должно защитить от самосбора, но все, что остается, это идти вперед по бесконечно прямому коридору.

Коридор заканчивается так же внезапно, как и начался. Он просто обрывается, и вы молча стоите на его краю, созерцая открывшийся город.

Ты никогда не мог представить, что такое возможно. Все выглядит так, будто безумный титан, играясь, вырезал внутри бетона многокилометровый куб с ровными, будто срезанными бритвой стенами. Внутри клубящейся темноты высятся бетонные шпили, не имеющие ничего общего ни с чем, что тебе доводилось видеть. Бетон и арматура соединяют их вопреки и логике, и всяким физическим законам, и все это освещено прорехами в самом пространстве, откуда льется холодный мертвенный свет.

Ты слышишь, как ликвидаторы отступают. Взгляд рядового Тучи безумен. Зубы Антона Павловича стучат. Ты чувствуешь, что пройдет еще миг, и они просто побегут прочь, как и ты сам, а потому, выдохнув, ты делаешь первый шаг на льдисто-гладкий бетон города Древних. Остальные нехотя идут за тобой.

Город безмолвен. В светящихся окнах нет ни души. Площади, над которыми высятся циклопические бронзовые фигуры закованных в скафандры людей, пусты. Ты не представляешь, сколько времени уйдет, чтобы обойти этот город, не то что обыскать его в поисках оружия Древних, но Фосфор Аврельевич уверенно указывает на пирамидальную башню, высящуюся в центре города, которую он называет странным словом «райком».

Минуют часы. Ты держишься с трудом, ты даже не представлял, как может давить на психику отсутствие потолка над головой. Титаническое пустое пространство гнетет. Ты даже не хочешь думать, что случится, если Фосфор Аврельевич ошибся и самосбор вдруг разыграется в бетонной полости таких размеров. Однако пока вместо запаха сырого мяса в воздухе чувствуется лишь бетон. И ничего больше. Впрочем, тебя волнует другое – кругом все еще ни звука и ни движения, а ты не веришь в то, что ушедшие Древние могли оставить свой город без защиты от чужаков.