Книга Гигахрущ, страница 50 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Возглавляющий отряд чудовищно огромный детина, рубящий борщевик метровым штык-ножом, – старшина Иван Губило.

Молодой ликвидатор, вечно что-то чиркающий в блокнотик на каждом привале, это рядовой Балагур, в прошлом журналист военной стенгазеты «Серпы и молоты», а постоянно трущийся рядом с ним парень, на Ералашникове которого выцарапано женское имя, это рядовой Туча.

Ну и пятая – это, конечно, Алмазова.

Ты вместе с ней и Фосфором Аврельевичем находишься в центре колонны, руководя движением. Идти тяжело. Запах цветущего борщевика пробирается даже под противогаз, тело мокро от пота, весь ОЗК покрыт ядовитым соком, но ты, подавая пример остальным, бодро шагаешь вперед. Вы минуете заброшенные цеха и столовые, медблоки и лаборатории. Все в первородных блоках мертво и придавлено тяжелейшим грузом времени. Страницы журналов рассыпаются в прах, станки давно сплавились в неясные ржавые кучи. Даже сам бетон здесь хрупок точно мел. Но, несмотря на это, с каждым новым шагом в тебе крепнет ощущение чужого присутствия. Будто кто-то наблюдает за вами из тьмы. Возможно, ты уже изрядно надышался пыльцой борщевика – тебе чудятся шныряющие в зарослях странные, отдаленно похожие на человечьи силуэты, но проходит миг, и они растворяются среди листвы, не оставив и следа. Вскоре ты понимаешь, что их видят и другие. Нервы ликвидаторов на пределе. Несколько раз они открывают огонь на шорохи, но все, что вы находите, лишь срезанные пулями борщевики да несколько белых, чуть светящихся капель, упавших на бетон. Ты чувствуешь страх ликвидаторов, они шепчутся о Древних, но Фосфор Аврельевич лишь качает головой, говоря, что встретить здесь вы можете разве что их выродившихся и давно одичавших потомков.

Проходит две смены, и вы выходите в цех, столь огромный, что стены его теряются в темноте. В центре помещения зияет огромная, выжженная былым пожаром прогалина.

Здесь они вас и встречают. Они были терпеливы и напали, лишь выждав, когда вы выйдете в центр открытого места. Воздух зазвенел, и сотни стрел из заточенных, обожженных в огне стеблей борщевика. Они бессильно ударили по броне экзоскелетов и черным шлемам ликвидаторов, но их было так много, что уже в первую минуту один из бойцов упал на бетон, хватаясь за вошедший в сочленение брони стебель. Миг, и его крик захлебнулся в выступившей на губах пене. Ты материшься, видя на упавшей рядом стреле мутный блеск вываренного борщевичного сока, смешанного с его ядовитой пыльцой.

Вы огрызаетесь огнем, но показавшиеся из тьмы верткие полупрозрачные силуэты продолжают стрелять даже после того, как свинец вырывает из их тел целые куски. Еще один ликвидатор валится с пробитым горлом.

Фосфор Аврельевич кричит от ужаса, безумными глазами смотря на падающих вокруг него ликвидаторов. Он вдруг понимает, что оказался в ситуации, когда ни огромное богатство, нажитое им благодаря должности в совете Комитета, ни все его нейропротезы, дарующие почти бесконечную жизнь, не могут защитить его от спрятавшейся в борщевике смерти.

Сбив профессора с ног, Яна закрывает его трупом ликвидатора, после чего залегает за крупнокалиберным ручным пулеметом мертвеца. Ты падаешь рядом с ней и, выхватив свою положенную по капитанской должности инфракрасную наблюдательную трубу, начинаешь указывать прячущиеся в борщевике цели. Девушка дает первую очередь. Бронебойно-зажигательные пули косят и борщевик, и прячущиеся в нем фигуры, а через миг белые соцветия чернеют – это начинают работать огнеметчики отряда. Но даже этого уже не хватает – напавших слишком много. Все новые и новые ликвидаторы падают, сраженные стрелами.