Книга Гигахрущ, страница 44 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Дальше ты не видел уже ничего. Не видел переполненного мертвецами и умирающими госпиталя, где вас с Лизой положили на соседние койки. Не видел застывшего над привезенной тварью Инженерного совета. Не видел замерзших недр блока, гигантских лебедок и стальных тросов, не видел вопящего от ужаса буржуя, которого медленно опускали к лежащему в глубинах блока Гигадзержинскому. Не видел пары раскрывшихся вдруг гигаглаз, полных рубинового огня, не видел, как этот свет сдирает с кричащего буржуя кожу и мясо, а затем обращает его кости в пепел. Но зато ты почувствовал оглушительный грохот ударившего сердца и то, как царящий в госпитале холод вдруг начал медленно отступать.

Жаркий воздух маревом стоит над главным проспектом Сверхфабрики-17. Уже мало что напоминает о случившейся трагедии. На месте вымерзших борщевичных аллей давно высажены автоматонами новые растения, с ячеек и гермодверей убраны всякие следы утеплителя, а печи пущены на металл.

Вы с Лизой, держась за руки, идете по проспекту. Народа вокруг мало, едва лишь половина тех, кто был на Сверхфабрике-17, пережили случившееся в блоке, однако вы сумели победить, и это сейчас самое главное.

Вы с Лизой не говорите друг другу ничего. Вам давно уже не нужны слова.

Сев на скамейку, вы обнимаетесь, и профессор Елизавета Д’Еот кладет голову тебе на плечо. На ее лице улыбка.

– Что будет дальше, милая? – спрашиваешь ее ты, а она лишь пожимает худыми плечами.

– Кто знает. Поживем – увидим. Главное, что будущее теперь есть, а все остальное не важно.

Вы улыбаетесь друг другу и долго целуетесь на фоне развешивающего красные флаги автоматона.

Ты – легендарный капитан Влад, бороздящий бескрайнюю вертикаль Гигахруща на грозном тридцатипушечном лифте класса «Ярость Ильича». Слава о тебе гремит от жарких чугунолитейных этажей до покрытых торосами слизи блоков холодного синтеза. Ты прошел через десятки абордажных боев, сотни зон вечного самосбора и целых две партийные комиссии «О служебном соответствии». Однако даже тебе не всегда благоволит госпожа удача…

Грифель химического карандаша ломается прямо на слове «удача», и ты нехотя возвращаешься в реальность. Ты сидишь в заплеванной столовой ремонтного блока СБ-10–4–211-бис за колченогим столом, укрытым серой, словно жизнь бетоноеда не познавшего вкуса бетона марки М-350, скатертью. Прямо перед тобой мерзко пахнущий брикет разваренного беляка, граненый стакан и початая бутыль этанола.

Заточив карандаш о зубец своих абордажных грабель, ты вновь принимаешься за попытки написания своей легендарной биографии. Заняться все равно больше нечем – твой транспорт, развороченный в непредвиденной встрече с эскадрой лифтфлота, стоит в ремонте уже несколько семисменков. Единственное, что тебя радует, так это то, что горящий, разбитый бетонобойными снарядами двенадцатипалубный лифт, сумел дотянуть до блоков подчиненных Торговому комитету, где, как известно, воздух полон свободы, в продаже есть пятьдесят сортов белого концентрата, а призывно стоящие на углах коридоров девицы не отягощены моральной ответственностью за дело построения социализма в отдельно взятом блоке.

Ты снова берешься за карандаш и уже почти дописываешь лист, когда появившаяся в дверях столовой фигура заставляет тебя отложить бумагу.