Книга Гигахрущ, страница 125 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

– И… вот еще! Про обмен наш… не болтай, ага?

Ничего не ответив, инженер хлопнул за собой дверью, толкнув ее культей. Теперь его единственным домом была жилъячейка Димки Жижова. Ну, что же, и это ненадолго.

Получая нищенскую норму пищевого концентрата, Николай вовсе перестал появляться на заводе. Чтобы его детище не пылилось без дела, изобретатель с горем пополам обучил Диму работе за станком. Сделать переналадку оборудования он, конечно, был не в состоянии, но хотя бы исправно обслуживал сложный агрегат. Большего от Димы и не требовалось – завод уже увеличил свои показатели выхода продукта на два порядка.

В один из вечеров Дима застал своего товарища склонившимся над столом. Его глаза были закрыты. На лбу выступил пот. От звука открывшейся гермодвери он вздрогнул.

– Коль, ты чего? – растерянно спросил Дима, замерев посреди ячейки.

– У меня будет одна просьба, которая тебе не понравится, – произнес изобретатель, буравя своего друга безумным взглядом. – И ты ее для меня выполнишь…

Работа закипела в конце следующей же смены. В обмен на оставшиеся чертежи собственных изобретений Николай договорился о приобретении необходимых материалов. Вскоре жилъячейка наполнилась грудой инструментальной стали, старыми списанными баллонами из-под аргона и десятками разворотов с чертежами изделия и схемами электропитания. Инженер договаривался, убеждал и руководил, практически не отдыхая. Дима был его верными руками и старался облегчить жизнь товарищу всем, чем мог. Он понятия не имел, что за той чертой, которую переступил его одаренный друг, ни один человек помочь ему был не в силах. Изобретатель мало ел, практически не спал и целыми сменами не разгибался, склонившись над документами. Все сложные схемы он чертил в голове. На бумаге они появлялись, лишь когда Дима возвращался с завода и перечерчивал то, что ему говорилось. Пронзительный взгляд Николая теперь все чаще был направлен куда-то вглубь себя. Не концентрируясь ни на чем конкретном, он проходил сквозь предметы и устремлялся дальше, через бетонные стены и стальные гермодвери, туда, где должно было находиться скрытое от глаз человека Хранилище. Вскоре от инженера остался лишь этот взгляд. Лишь он держал на ногах высушенное, скособоченное и осунувшееся тело. Лишь не потерявшие остроту зрения глаза не давали телу окончательно раствориться в бесконечности Хруща.

Семисменок тяжелой работы сменялся семисменком еще более изнурительного труда. Пол жилъячейки был завален грудами деталей, частями электросхем и недоработанными прототипами. Все свободное время Дима Жижов под постоянным надзором своего друга вытачивал, сверлил, собирал и подключал. Работа кипела, как когда-то, бесконечно давно, во время создания «Старателя». Но теперь вместо надежды и веры в будущее, которое непременно станет лучше от результата работы, инженером руководило нечто совсем иное. В его душе остались лишь остервенелая решимость к своему последнему походу и мрачное желание неотвратимого конца.

Спустя десятки смен кропотливого труда, когда оба товарища уже привыкли жить, скрючившись над очередной частью изобретения, все внезапно закончилось. Последний элемент конструкции оказался на своем месте. Стрелки манометра и мультиметра показали нормальное давление сжатого воздуха и напряжения сети. Они, наконец, были готовы. Новые руки. Два массивных стальных протеза с мощным электроприводом, способным мгновенно обеспечить силу сжатия новых пальцев Николая в сотню килоньютонов.