Книга Проклятие дома Грезецких, страница 96 – Тимур Суворкин

Массивные ворота позади них стояли отпертыми. Пройдя через них, мы заглянули в караульную. Еще четверо зарубленных стражников. Судя по следам, в помещение ворвался целый отряд.

Миновав заполненный полицейскими сад, мы вошли в дом князя, и я тяжело вздохнул. Передо мной была убитая служанка. Молодая, почти девочка, она все еще прижимала мертвые побелевшие руки к разрубленной шее. Рядом с ней лежал поднос с опрокинутым ведерком. Находившийся там лед уже давно истаял, превратившись в мокрую лужицу, порозовевшую от разлившейся крови.

Еще пара стражников нашлась в одном из залов. Оба разрублены почти пополам. В углу комнаты скорчились в луже крови две девушки из прислуги.

Кивнув уже работающим на месте следователям жандармов, я прошел дальше и по широченной мраморной лестнице поднялся на второй этаж. Возле спальни, в коридоре, лежала многопудовая туша мертвого сибирского чертодава. Клыки убитого пса были оскалены. Рядом смятой куклой валялся слуга, все еще сжимающий револьвер.

Миновав выбитые золоченые двери, мы с Ариадной вошли в спальню, полную народа. Над телом молодого князя уже стоял шеф жандармского отделения Аврелий Арсеньевич Белоруков и несколько незнакомых мне генералов. Рядом с ними переговаривались Парослав Симеонович и министр внутренних дел Лавр Борисович Суховеев.

Я не спешил лезть вперед – не тот у меня был чин – и принялся просто осматривать место убийства, одновременно прислушиваясь к разговору шефа и главы министерства внутренних дел.

Судя по обнаруженным следам, в дом ворвался отряд как минимум из семи человек. Само нападение, как я расслышал из разговора, предположительно случилось в первом часу ночи, но так как нападавшие перебили всех, кто был в особняке, тела нашли лишь под утро, когда на работу явилась остальная прислуга.

Я посмотрел на лежащий возле кровати труп. Несмотря на то что убийство произошло ночью, молодой князь был полностью одет, и, я бы даже сказал, одет со щегольством. В петлице дорогого светлого костюма была пышная бутоньерка с цветками бальзамина, амаранта и вьюнка. Лишь пропитавшая сорочку кровь портила вид. Ее было много, князь получил несколько ударов в грудь. На светлой ткани расползлось большое багровое пятно. Рядом с трупом лежал мраморный бюст Цезаря, с черным от крови углом постамента. Похоже, князь попытался дорого продать свою жизнь и смог если и не убить, то тяжело ранить одного из нападавших.

Кроме того, на обитой золотым атласом стене кто-то оставил емкое послание, написанное княжеской кровью:

«Народу – свобода! Остальным – смерть!», ниже следовала размашистая багровая подпись: «Рабочая боевая дружина имени Пестеля».

Я оглянулся на Ариадну. Вскользь осмотрев комнату, сыскная машина вышла на балкон и внимательнейшим образом изучила двор и крылья дворца. Потом прошла к ведущей из спальни двери, вглядываясь в бесконечную анфиладу уходящих вдаль, украшенных мрамором и золотом коридоров. Подошла к столику возле отделанных лазуритом колонн, поддерживающих пятиметровые, расписанные золотыми узорами потолки. Осмотрела ведерко с новомальтийским игристым вином и пару пустых бокалов. Еще раз оглядела убитого князя и, наконец, подошла к кровати под шелковым балдахином, что, несмотря на свои размеры, несколько терялась в помещении огромной спальни. Наконец, машина кивнула сама себе и, кажется, полностью потеряла интерес ко всему, что происходило на месте убийства.