Книга Проклятие дома Грезецких, страница 71 – Тимур Суворкин

Я невесело усмехнулся и махнул рукой:

– Ариадна, не Серебрянскую надо оставлять, а весь этот разговор.

– Нет, Виктор, – вдруг твердо произнесла напарница. – Сегодня человеческий праздник. Вы человек. Вы один. Вы испытываете грусть. Совсем недавно аналог этой эмоции испытывала я. И мне было очень приятно, что вы тогда не остались в стороне. Теперь моя очередь. Надо лишь понять, где мне достать для вас спутника. Свою кандидатуру я не предложу, сами понимаете, для вас было бы весьма нелепо гулять на пару с механизмом. Хотя… – Ариадна замолчала, а ее глазах вдруг заплясали веселые искры. – Конечно! Я ведь могу перестать им быть! У вас же там маскарад, не так ли?

Она улыбнулась и вытащила из кармана сделанное Шестернием сердце.

– Виктор, я не знаю, что из себя изобразите вы, а вот эта нелепейшая картонная штука идеально подойдет мне для костюма человека. Смотрите, тут понадобится лишь пара деталей! Ведь одежда человека на мне и так есть.

Она накинула запасной респиратор и пригасила глаза. Затем сунула сердце за ворот мундира.

– Ну вот. Костюм человека полностью готов. Виктор, что вы на меня так смотрите? Не тратьте время! Шестерний очень плохо склеил это сердце. Думаю, к полуночи оно точно развалится. Ну же! Мы так и будем сидеть в локомобиле? Время, отведенное нам, уходит.

Она улыбалась, и я улыбнулся в ответ. Сибирские черти меня возьми, а почему нет? Я сам давно чувствовал, что слишком утонул в работе. Сдвинув рычаг, я завел локомобиль на тупиковый путь. Затем вышел наружу и, накинув респиратор, открыл Ариадне дверь, галантно подавая руку.

Праздничная толпа вокруг нас сомкнулась. Отловив мальчишку, продающего венки, я возложил один из них на голову Ариадны, себе же я купил золотую маску из шести сплетенных крыл. Закрепив ее поверх респиратора, я взял Ариадну под руку, и мы пошли по улице, затянутой смогом и синим дымом прогоревших ракет.

– Туда, – требовательно указала Ариадна в сторону игравшего вдали пирофона, и мы простояли добрых полчаса, наслаждаясь изумительной игрой музыкантов.

– Туда, – в свою очередь требовательно указал уже я в сторону Екатерининского канала, после того как мы с Ариадной закончили слушать концерт.

На набережной вооруженные огнеметами дворники как раз начали поджигать керосин, что бочками лился в черные воды канала. Вскоре мы уже любовались на охвативший воду пляшущий огонь. Лопатами в него бросали порошок меди и стронция, бария и кальция, и пламя вилось, окрашиваясь в самые фантастические цвета.

Зачарованные, мы замерли у чугунных перил, почти не чувствуя опаляющий жар. Проходящая мимо смеющаяся девушка сорвала с головы свой венок и швырнула его в огненную реку, а через миг сотни таких же венков полетели следом. В разноцветном пламени белые бумажные цветы сгорали, чернели, а затем обращались в светло-серый пепел и возносились в кипящее салютами небо.

Ариадна зачарованно смотрела то на заполнившее канал разноцветное пламя, то на черные силуэты людей на другой стороне набережной. Затем она медленно-медленно сняла с головы венок и бросила его в бушующий огонь.

Миг, и его не стало, а в небо вознесся легкий и светлый пепел.

Ариадна стянула респиратор. Она улыбнулась. Широко и чисто.

– Виктор, здесь прекрасно. Я в восхищении от этого города. Пойдемте гулять. Только одну минуту. Я все же избавлюсь от своего нелепого протеза. Он только мешает.