Книга Проклятие дома Грезецких, страница 65 – Тимур Суворкин

Ариадна бросила трость на пол и подала роботу чашку. Тот, боязливо косясь на Платона Альбертовича, спешно ушел прочь.

Мы вышли на крыльцо. Ника, Шестерний и Феникс стояли на малой веранде, окна которой выходили на причал. Там были пришвартованы паровые катера, а также еще одна непривычная мне машина с хищным силуэтом. Поставленная на поплавки, она покачивалась на волне, раскинув три ряда широких крыльев над темной водой. Выше их стояло несколько двигателей с деревянными пропеллерами. Судя по всему, это и был пресловутый «срамолет».

Феникс, уже порядком пришедший в себя, держал полупустую чашечку со спиртом. На Шестерния он теперь взирал без всякой вражды.

– Вот вы все смеетесь, а будущее за воздухоплавательными снарядами, а не за всеми этими дирижаблями, – произнес он, когда мы с Ариадной подошли.

Ника, стоящая за спиной брата, сделала мне страшные глаза, намекая, чтобы я согласился. Мне было не жалко, и я покивал Фениксу.

Тот благодарно улыбнулся:

– Я так рад, что и вы так думаете! Вы представьте, лет через двадцать как это разовьется. Я уже столько классов аэролетов придумал: бомбоносцы, штормовики, победители, торпедировщики, я уже не говорю о том, что это в гражданской сфере использовать можно. Если салон увеличить, то транспортный аэролет сделать можно. Главное, побольше пулеметов туда поставить, чтоб пассажиры могли от гогар шестикрылых отстреливаться.

Я с сомнением посмотрел на машину изобретателя, но, конечно же, вежливо согласился с Фениксом. Я посчитал, что изобретателю куда полезнее будет надежда, чем мое личное мнение.

Ариадна меж тем подошла к Шестернию, с интересом смотря на чугунного исполина.

– Почему вы не защищались? Вы могли легко отобрать трость сами.

Тот лишь опустил голову.

– Злу нельзя противляться насилием. Это мудрые слова. Я живу по ним.

– Какая глупость, мы с Виктором каждое расследование только и занимаемся, что устраиваем насилие над злом. Я не вижу в этом ничего плохого.

– Конечно. У вас, Ариадна, нет сердца. Поэтому вы и не видите в этом ничего плохого.

– Будто у вас есть сердце.

– Конечно, есть, – важно кивнул Шестерний и оглянулся на Нику, затем робот приблизился к Ариадне:

– Прислушайтесь.

Ника улыбнулась и сочла нужным пояснить:

– Да, в первые годы работы Шестик очень страдал от того, что не мог чувствовать себя как мы. Когда мама умерла, мы проводили с ним много времени вместе. Помню, я взяла бархат, вату и сшила ему сердце. А Феникс спаял стучащий механизм.

– Покажешь свое сердце, Шестик? – Ника постучала по напоминающей кирасу чугунной груди робота.

Шестерний посмотрел на Ариадну, помедлил, а затем смущенно потупился.

– Простите меня, но нет. Я еще не настолько ее знаю, чтобы открывать перед ней сердце. Пока что.

Ариадна полыхнула глазами.

– Что? Мне это вообще не требуется!

– Всем это требуется. – Шестерний вдруг вытащил из технического лючка мел и нарисовал улыбку. Затем он вдруг задумался и обернулся к хозяйке: – Ника, вы позволите мне уйти?

– Конечно, Шестик.

Когда его долговязая фигура скрылась, Феникс вдруг улыбнулся.

– А знаете, мне кажется, между ним с Ариадной есть какая-то химия.

– Мы – роботы, – скрежетнула Ариадна.

– Тогда физика? – осведомился Феникс.

Скрежет повторился вновь.

Ника же почему-то печально покачала головой. Она шагнула ко мне и тронула меня за рукав: