Книга Проклятие дома Грезецких, страница 60 – Тимур Суворкин

– А что вы привязались к Роде? У нас что, быть избитым запрещено? – Варвара Стимофеевна зло посмотрела на меня. – Ведете себя, как жандарм какой-то, честное слово.

Видя, что откровенничать со мной не собираются, я решил зайти с другой стороны.

– Я хотел поговорить с вами насчет ночи, когда пропал Жоржик. Где вы были, Родион?

Варвара Стимофеевна вновь шагнула вперед, будто стремясь заслонить собой механика.

– Мы были здесь, на винокурне. Вместе. И что с того? Родя свободный человек. Он имеет право пригласить меня после работы к себе. – Задрав острый подбородок, женщина с вызовом уставилась на меня.

– Варечка… – Механик мягко коснулся руки женщины. – Не вставай в такую позу. Я готов поспорить, что господа сыщики не желают мне зла.

Экономка обернулась на Родиона. Он успокаивающе кивнул, и она отошла.

– Простите Варю, видите ли, она вбила себе в голову, что меня требуется срочно от вас спасать. Ибо я по какой-то невероятной причине должен быть у вас на подозрении. Правда, я так и не могу понять, в чем может быть причина, кроме моих ошибок юности.

Механик вымученно улыбнулся, однако глаза его стали бегать еще сильнее.

– У Жоржика при себе было много ценностей, а вы не умерены в карточной игре и постоянно в долгах.

Варвара Стимофеевна вновь подала голос:

– Если бы каждый, кто был в долгах, совершал подобные преступления, работа столичной почты бы встала – столько посылок с отрезанными головами нужно было бы пересылать.

Я тяжело посмотрел на экономку. Та замолчала. В итоге мы поговорили с четверть часа, однако ничего важного выяснить я не смог.

Судя по их словам, они действительно за полчаса до ухода Жоржика пришли на винокурню. В свой домик, стоящий неподалеку от флигеля прислуги, Варвара Стимофеевна ушла в два часа ночи. Вот только насколько можно было доверять словам экономки, явно питавшей чувства к механику?

Когда мы вышли наружу, то обнаружили на пороге винокурни Шестерния. Дымя и лязгая, он усердно читал какую-то книгу.

При виде нас он отложил ее и шагнул к Ариадне.

Та подняла руку, намекая, что сейчас выпустит лезвия.

Робот в ответ лишь наклонил голову.

– Ариадна. Я подумал о нашем прошлом разговоре. Я бы хотел извиниться. Я перегнул галку.

– Может быть, вы хотели сказать, палку?

– Нет, палку перегибать можно. Она от этого сломается, и будет две палки. А вот галку перегибать нельзя. Она от этого портится. Так что я извиняюсь. И, собственно, почему я здесь. Меня прислала Ника. Она просит вас присоединиться к обеду. Приходите в усадьбу в четыре часа пополудни. Будет уха. И Ника. Ника вас очень хочет видеть, Виктор.

Робот поклонился, а затем вновь подхватил книгу.

Я кинул взгляд на обложку и с удивлением увидел на ней изображение позолоченного креста.

– Шестерний, это что у тебя? Библия? Не ожидал.

Робот непонимающе пожал плечами.

– Почему не ожидали? Я же человек, с какой книгой мне ходить еще? Да и к тому же вы только посмотрите, какие тут картиночки!

Шестерний повернул книгу, и я увидел очень недурную гравюру. На ней вознесший пылающий меч ангел изгонял Адама и Еву из райского сада.

Шестерний вновь повернул книгу к себе.

– Знаете, я вот смотрю на этого ангела и полностью его понимаю. Нет, ну вот как так можно? Ну уж если вы одежду с себя всю сняли, то вы или мыться идите, или репродуктивные дела свои улаживать. Зачем же в таком виде по саду гулять? Это же непорядок, честное человеческое слово. Вот если б у нас по терновому саду голые люди ходить стали, что бы началось? У нас же тут приличные люди гуляют. Ника вот каждый вечер в саду проводит. А она ведь скромная девушка, ей такие вещи только в брачную ночь увидеть можно будет. Вы же меня поддерживаете, Виктор?