Книга Проклятие дома Грезецких, страница 119 – Тимур Суворкин

Дав томик Ариадне, я прикинул план действий:

– Когда я скажу «Начинай», ты станешь переписывать книгу. Первую треть – «Зараженное семейство». От руки. Скорость написания текста – умеренно быстрая, не меняющаяся. Как закончится, начинай заново, с первой страницы. Одинаковые повторяющиеся действия позволят тебе лучше разобраться в работе твоих команд. Написав лист, аккуратно клади его в камин.

– Но это же сделает мой труд бесполезным.

– Именно. – Я кивнул, а затем все же не выдержал: – Да вот еще что. В конце каждого абзаца добавляй следующие слова: «Я, Ариадна Стим, всецело признаю, что всеми успехами в деле проведенных расследований я целиком и полностью обязана грамотному руководству Виктора Остроумова, который является для меня объектом восторгов и подражания».

– Виктор! Это не остроумно! – Глаза Ариадны полыхнули огнем.

– А по-моему, очень даже. Вот сейчас и узнаем, есть ли у тебя другое мнение. Я верю в тебя. Начинай.

Ариадна, взявшись за автоперо и бросая на меня испепеляющие взгляды, против воли принялась писать.

Я не пожелал оставлять ее одну. Заварив кофе, я сел за разбор накопившихся бумаг, время от времени поглядывая на Ариадну.

Ариадна старалась. Я это видел. Ее руки совершали механические движения, но в глазах ее я видел совсем другое. Она силилась сопротивляться приказу.

Да, ей сразу удалось добиться успеха с уничтожением листов, их она отправляла в камин нарочито медленно и разными способами, но ведь это было связано с тем, что здесь у нее не было четких приказов. С текстом прогресс был куда хуже. Я видел, как изменяется ее почерк. Строки, сперва аккуратные, начали плясать, буквы кривились, искажались, Однако, сколько бы ни полыхали глаза напарницы, ее руки по-прежнему с одной и той же скоростью выводили именно тот текст, что был перед ней.

Мы работали, каждый над своим делом. В вечерней тишине кабинет буквально наполнял бешеный стрекот механизмов, что находились в голове у Ариадны. Его тон постоянно менялся, из-за этого сосредоточиться мне было сложно, но я прекрасно понимал, насколько тяжелее сейчас ей.

К полуночи она исписала чуть ли не сотню страниц. Ее глаза потускнели, движения стали абсолютно рваными. Стрекот механизмов начал сбиваться с ритма. Заметив все это, я велел ей прекратить работу. Она чуть не рухнула, когда отложила автоперо, и я поспешно подхватил ее.

Ничего не говоря, она сделала судорожный жест в сторону ящика с гербом Инженерной коллегии. Я вытащил охлажденный концентрат крови, и, осушив флакон, она бессильно откинулась в кресле. Я потрогал ее лоб. Раскаленный.

– Ты в порядке? – только и спросил я.

– Ф-фрагментарно. Сейчас, минуту, и м-мы п-продолжим, – негромко произнесла она.

– Нет, – покачал я головой. – Сейчас тебе нужен отдых.

– Я машина, мне не требуется отдых, – тихо произнесла Ариадна, а затем ее голова упала на грудь. Глаза потухли. Энергосберегающий режим активировался.

Достав инструменты, я быстро провел диагностику. К счастью, все было нормально. Ее машинерии просто потребовалась передышка.

Смочив салфетки водой, я сделал компресс и аккуратно охладил ей голову, затем как можно удобнее устроил ее в кресле.

Она пришла в себя через десяток минут. С трудом поднявшись, сменила флогистон на новый и вновь тяжело села в кресло.