Книга Проклятие дома Грезецких, страница 117 – Тимур Суворкин

За баррикадой нам открылся заваленный рухлядью двор, зажатый стенами черных, закопченных огнем цехов. Возле подвала одного из них агенты заметили свежие пятна крови. Парослав Симеоновича велел всем оставаться снаружи. Вниз спустились лишь я и несколько наиболее доверенных сотрудников.

Упырица была там. Теперь она была мертва окончательно. Нанесенные нами раны все же оказались смертельны.

Сжавшись калачиком, она лежала на груде тряпья в углу самой дальней от входа в подвал комнатки. Кажется, все это время она укрывалась именно здесь.

Рядом с трупом на кирпичной стене были выцарапаны кривые буквы. Не разделенные точками слова шли бесконечными вереницами, становясь все неразборчивее и неразборчивее. Все стены были исписаны ими. «…я хочу домой я хочу домой я хочу домой я хочу домой…» Поверх этих слов шли другие: «…остановите его остановите его остановите его остановите…»

Скрежетов посмотрел на шефа и, дождавшись его кивка, аккуратно перевернул труп на спину. Серебрянская, прижав руки ко рту, спешно вышла вон.

Страшным было совсем не то, что лицо убитой разлагалось. Гораздо хуже этого были покрывавшие кожу шрамы. Довольно свежие, хотя и уже зажившие, они покрывали все лицо, точно кто-то очень долго резал его ножом, не пропуская ни сантиметра кожи. Они ветвились, бугрились, искажали черты, ползли на шею, уши, череп.

Выругавшись, я нехотя вытащил лайковые перчатки и принялся снимать с убитой тряпье, открывая все новые участки изуродованного тела женщины. Там, где не было шрамов, матово блестели бронепластины, вживленные прямо в тело и прикрывающие все важные органы. На груди железо все еще хранило отметины от моей картечи. Вдоль рук и ног шел усиливающий тело, наполовину в него вживленный, металлический внешний скелет.

То, что лежало перед нами, не было машиной. Но и человеком оно точно уже не являлось.

Я внимательно осмотрел череп убитой. На нем находилась похожая на шлем решетчатая конструкция, наживо привинченная к черепу. Из затылка толстыми синими косами выходили пучки идущих к внешнему скелету проводов.

Висок был в крови от ударов моего револьвера. Макушка тоже чернела от крови. Шлем в этом месте был поврежден, и под ним виднелась глубокая рана, покрытая давно запекшейся кровью.

– Нанесена тупым предметом с острым краем, – отметил я. – Бюст Цезаря, без сомнения. После удара Трубецкого она и начала сбоить.

– Обыскать здесь все, – отдал приказ агентам Парослав Симеонович.

Я отправился выполнять приказ. Ариадна вскоре последовала за мной, но от меня не укрылся тот ужас, с которым она смотрела на лежащую в комнате машину.

Вскоре в этом же подвале была найдена куча угля и прогоревших досок. Под ними был полусожженный костюм, напоминающий солдатский мундир, легкий бронежилет, маска, респиратор, сапоги, перчатки. Вся одежда камуфляжно-серого цвета, максимально незаметного в городском дыму. Вещи были разодраны, точно погибшая еще могла что-то осознавать и избавлялась от них с ненавистью.

Я внимательно посмотрел на шефа.

– Ее узлы и агрегаты не похожи на то, что производят в Инженерной коллегии. Нужно ехать к Морокову. Исследовать труп.

– Не доверяю я твоему Морокову. Похожи узлы, не похожи, откуда мы знаем, что они там разрабатывают.

– Чтобы убить Трубецкого, они могли послать нормальные машины. У них же боевые Аресы. Там одна штука весь особняк Трубецкого развалить могла.