Книга Проклятие дома Грезецких, страница 112 – Тимур Суворкин

– А когда поступили в сыск?

– Я агентом начинал. А агентов куда посылают? Туда, где от их умений больше пользы. А я техник, да еще и из древнего рода. Сама понимаешь, что на мне было. Взломы вычислительных мощей, безопасность информации, махинации в банках, расследования в Верхнем городе, монастырях. Это когда я до сыщика дослужился, меня уже на все подряд бросать стали.

Мы помолчали. Вышедшая из фабричных ворот толпа прошла мимо нас, растворяясь в черноте ночи. Вздохнув, я кивнул на ждущие нас улицы. Нужно было продолжать охоту.

Нашим поискам не мешали. Страх перед упырицей порядочно расчистил улицы, а банды предпочли затаиться – дело вышло резонансным, а потому на поиски выдвинулись даже закованные в броню усиленные жандармские патрули, основательно распугавшие местных преступников.

Лишь на Косой линии, рядом с кислицынским сиротским приютом, к Ариадне попытались подойти несколько крепких парней с молотками-чекушами, но моя напарница в ответ на это просто сняла очки и вывела на максимум яркость своих глаз. Бандитов смело с улицы. Один из них даже обронил оружие, и я не преминул подобрать его и рассмотреть.

Старый молоток с ржавыми следами крови. Тяжелый, но деревянный. Таким легко оглушить, но несколько сложнее проломить череп, чем его железным собратом. Я с удивлением посмотрел на оружие, а затем на стоящий невдалеке детский приют, построенный фабрикантом Кислицыным. Я взглянул на здание, на деревянный молоток, и если не надежда, то хотя бы ее тень появилась в душе. Может, хоть что-то хорошее в этом районе осталось. По крайней мере, тут еще не до самого конца забыли о гуманности.

Раздавшийся выстрел и отчаянный вопль вырвали меня из мыслей. Дым исказил крик, но лающий звук полицейского револьвера системы Каретникова я не узнать не мог. Следом за ним зазвучали хлопки шоковых разрядников. С проклятием я выхватил из-под плаща дробовик, раздался стук железных шариков – Ариадна обнажила лезвия.

Еще несколько выстрелов. Новые крики. Прорубив дым лучом нагрудного фонаря, я бросился на подмогу.

Минута – и мы оказались на месте. Трое агентов в переулке. Первый, одетый в белый халат, воет, катаясь по земле. Упырица не смогла добраться до его замотанной шарфом шеи, но зато разодрала зубами все, до чего сумела дотянуться. Кожаный респиратор превратился в лоскуты, щека, подбородок, все представляло собой темную от крови массу.

Два других агента сумели отогнать душегубку. Впрочем, один из них сейчас лежит с разбитой головой. Второй прислонился к стене. Вернее – вторая. Я узнал Серебрянскую. Ее защитные очки были забрызганы кровью, но даже сквозь них я увидел наполнивший ее глаза ужас. Агент указывала в конец переулка, и я тут же вскинул дробовик, оборачиваясь туда.

Луч фонаря вырвал из дыма тень. При виде нас упырица рванулась с места и буквально взлетела по невысокой стене одноэтажной котельной, перескочила с нее на устланные паропроводами мостки и взобралась на крышу краснокирпичного цеха.

Мы с Ариадной кинулись следом. Напарница в один прыжок оказалась на крыше котельной. Вытянув руку, она быстро помогла мне взобраться наверх. Мгновение – и мы одолели паропроводы, перебираясь на покатую крышу грохочущего, работающего даже посреди ночи цеха.

С залива ударил заряд штормового ветра, чуть было не сбросивший меня с ржавой жести. С трудом удержавшись на неогороженной крыше, я быстро осмотрелся. Дым разошелся. Свет полной луны высветил фабричный двор.