Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 91 – Тимур Суворкин

Дико злясь на себя за весь этот глупый экспромт, я поднял со ступеней респиратор и огляделся. Маша исчезла, зато на крыльце уже начала собираться привлеченная шумом толпа врачей. В окнах замаячили больные и медсестры. Побросали работу слесаря, трудившиеся над украшенными красным крестом аэросанями.

Ариадна требовательно прикоснулась к моей руке.

– Итак, Виктор, впечатление вы на них точно произвели. Не стоит ли нам закончить на этом посещение больницы?

Передав ближайшему из докторов респиратор, я счел за лучшее последовать совету моей механической спутницы и как можно скорее уйти.

Так некстати сдавшие нервы требовали успокоения. Чтобы хоть чуть отвлечься от дурацкой ситуации и дать успокоение сдавшим нервам, я предпочел с полчаса прогуляться по немногочисленным улочкам Оболоцка. Затем повел Ариадну в букинистическую лавку. Накупив там книг по моему списку и выпив кофе со словоохотливым торговцем, мы вернулись в монастырь. Войдя под каменные своды настоятельского дома, я перевел дух. Лишь сейчас я понял, как сильно на меня весь этот день давило титаническое, бескрайнее синее небо, перевернутым морем разверзшееся над Оболоцком. Облегченно вдохнув, я похлопал рукой по успокаивающе-крепкому кирпичу.

Ариадна, лишенная моих проблем, тем временем ушла в свою келью, и вскоре оттуда донесся быстрый шорох страниц. Мысленно пожелав ей удачи, я, достав бумаги, принялся искать ключ к убийству доктора.

Вечер отгорел. Монастырь световеров тонул в полутьме. Мы ужинали в доме Владыки. Вернее, ужинали лишь я и вернувшаяся с дежурства Маша. И не совсем ужинали, так как был пост, а потому я опять пожалел, что не снял номер в гостинице. Фальшиво улыбаясь, я запихивал в себя гречневую котлету с гарниром из гречки. Впереди ждал пустой чай и свекольные лепешки. Сам же Владыко чинно ел толокняную кашу, запивая ее кипятком из самовара, и, кажется, был абсолютно доволен. Ариадна принимала концентрат крови.

Беседа за столом не клеилась. Маша, краснея, старалась не встречаться со мной взглядом. Быстро съев свою порцию, она повернулась к Владыке и, повинуясь его приказу, отправилась убирать дом. Ариадна тоже не проронила ни слова – она была полностью поглощена обдумыванием нашего дела. Лазуриил же, кажется, и вовсе не привык говорить за едой. Наконец, когда он выскреб свою тарелку и полностью опустошил уже второй стакан горячей воды, я все же попытался задать вопрос, который давно меня мучил:

– Владыко, можете рассказать про моего отца?

Лазуриил посмотрел на меня серьезно и грустно.

– Могу. Он был святой человек.

– И предатель.

– И предатель. Но что сделаешь. Выбор был перед ним – Родину предать или Бога. Он его сделал. А ты бы кого предпочел, Виктор?

– Четыре тысячи человек.

– Погибни и сорок тысяч, все равно все было бы верно. Виктор, я не имею права об этом рассказывать. Все мы даем обеты. Но, поверь, твой отец был хорошим человеком.

– А те люди? Четыре тысячи людей?

– И они были хорошими людьми. Кто-то даже моими друзьями. Плохие люди, поверь, сбежать успели. На то они и плохие. Небесный град Архангельск. Светлый город. Но даже туда дотянулся проклятый Петрополис. Даже туда. У многих там уже вместо душ зола.

– Почему вы так ненавидите Петрополис, Владыко?

Лазуриил устало посмотрел на меня своими светло-синими глазами.