Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 88 – Тимур Суворкин

Оставив дом покойной, мы направились в главную и единственную городскую больницу. Она размещалась в старой оборонительной казарме, грозно смотрящей на город зарешеченными узкими оконцами и щелями бойниц. Похоже, только это спасло местных докторов во время бунта. Стены покрывала копоть и следы пуль, широкие окна, бывшие только на последнем этаже, были разбиты и всё еще закрыты фанерой. Похоже, здесь была настоящая осада.

Показав документы караульным у входа, мы прошли в пахнущие уксусом и эфиром коридоры, потребовав главного врача.

Майор Чистяков-Скоблинский, сменивший доктора Луччевскую на посту главного врача, сидел в большом, но полнящемся хаосом кабинете. Сломанная мебель, завалы бумаг на столах, стульях и полу, шкафы, забитые папками до отказа, практически взяли доктора в кольцо. Не обращая на них внимания, майор был полностью погружен в какой-то отчет и лишь изредка поглядывал на портрет Луччевской, что висел на стене. Рама его еще сохранила следы огня. Холст закоптился.

– Проходите, мне уже доложили о вас. Уберите со стульев документы. Да прямо на пол. Извините, пока с удобством туго. Половина мебели на баррикады ушла, а вторая половина сгорела вместе с левым крылом. И моим кабинетом. И половиной лекарств. И половина больных еще чуть-чуть – и тоже бы сгорела.

– Хорошо, что вы вывели их из огня.

– Из огня? Да нет, пожар был в левом крыле, а я про подвалы. Там мы держим больных с Гнилью. Заразных больных. Которых бунтовщики могли выпустить в город. Я уже с огнеметом к пациентам спустился, но ничего, бог миловал. Удалось отбросить солдат от ворот.

– Гниль настолько опасна?

– Когда человек наполовину становится плесенью, то как вы думаете? Это еще не учитывая, что у Светланы опытный подвал был, где полупереродившихся держали. Они срослись уже.

– В плесневика?

– А во что они срастись еще могли, что за вопросы глупые?

– То есть вы держите это в городе?

– А где плесневого плазмодия еще исследовать? Да успокойтесь, там гермодвери у нас, дезпатроны, флогистонные лампы. Но вы представьте, если бы бунтовщики туда ворвались. Плазмодий из легких уже споровые мешки образовал. А вы знаете, какая у этих спор вирулентность? В семьдесят раз выше, чем при воздушно-капельном пути. И респираторы их фильтруют только высшего класса.

– Связана ли ваша больница с началом эпидемии? – Я задал вопрос быстро, больше интересуясь не ответом, а тем, что увижу на лице у врача. Чистяков-Скоблинский показался мне раздраженным.

– Виктор Порфирьевич, вы прямо как половина этого города говорите. Вон у нас недавно три гелиографных вышки сожгли. А почему? Да потому, что опять слух пошел, что нет эпидемии, что врачи порошками людей травят. Чтоб у народа мозги от плесени гнили и Промышленный совет мог ими управлять с помощью вышек оптической связи.

Чистяков-Скоблинский страдальчески выдохнул.

– Конечно, мы не связаны с эпидемией. Она в мае началась, а нас в июне прислали. И Светлана мне лишь недавно разрешение дала нескольких больных не сжигать, а в перерождение увести. А жаль. Это очень интересный процесс. Я не могу насмотреться. Вы знаете, как все происходит? Нет? О… Сперва плесень поражает мозг и заставляет больного испытывать постоянный голод. Затем проникает глубже, изменяя тело. Желудок заплесневевшего становится способен поглощать все: компост, бумагу, ну и людей, конечно. Мясо более полезно для их питания, а хорошо питаясь, заплесневевший начинает быстро разрастаться. Когда тело набирает массу и достаточно размягчается, а это обычно бывает к поздней осени, заплесневевшие сбиваются в стаи и ищут место для логовища… Там они и начинают сливаться друг с другом, перерождаясь в полноценного плесневика.