Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 129 – Тимур Суворкин

Мелькнувшее за стеклом перепуганное лицо монаха в респираторе нарушило все эти планы. Сорвав с себя защитную маску, он с криком побежал прочь, к заливу.

– Ну что, Виктор. – Ариадна развела руками. – Кажется, мне не стоило все объяснять так подробно. Надевайте респиратор и берите патроны. Пора в бронебашенный скит!

Мы бежали, бежали, пока монастырский двор не оборвался, превращаясь в нависшую над черными водами Мертвого залива кручу. Над Оболоцком вилось пламя: вдалеке уже горел подожженный световерами завод витальных бальзамов Грозова.

Махина обращенной в скит бронебашни береговой обороны высилась перед нами вместе с железом надстроенных над ней серых куполов и прорезавшими небо черными полосами орудий главного калибра. Бронированный люк в ее стене, конечно же, был наглухо заперт, но, к счастью, в бетоне основания нашелся и второй вход. Прежняя железная дверь там, видимо, была взорвана еще при штурме форта в войну, и теперь путь нам преграждали всего лишь окованные железом дубовые доски.

Выпустив лезвия, Ариадна несколькими чудовищными ударами снесла дверь с нашего пути, и мы ворвались внутрь. В рубиновом свете лампад сверкнула сталь топора. Лезвия Ариадны окрасились кровью, и попытавшийся преградить нам путь монах рухнул на бетонный пол. Я выстрелил, попав пулей прямо в затянутое в респиратор лицо второго световера, попытавшегося вскинуть ружье. Разлетелись окровавленные защитные очки, и сектант повалился на уходящую вниз лестницу.

Мы побежали вниз. Казармы, превращенные в кельи, склады. Ниже. Расширившиеся глаза попавшегося нам на пути световера, и короткий удар лезвий Ариадны, бесшумно опустившей тело. Разлом в бетоне и грубо выкованная лестница. Раньше здесь были пороховые погреба, но кирки сектантов вычистили, выбрали кирпич и бетон, создав гигантский молельный зал с высоченными потолками. В зале будто растет лес. Десятки, а может, и сотни тысяч ивовых ветвей с пушистыми почками. Вдоль стен, на полах, в нишах, вазах и бочках. В зале полутьма. Свет множества нефтяных лампад и стеариновых свечей не может разогнать подступающий мрак. Отсветы дрожат на стенах, вырывая из тьмы заплесневевшие лики святых. В зале идет молитва. Сектантов много: не меньше пяти десятков стоящих на коленях людей в черных респираторах. В центре раздутым холмом плоти высится огромный, вызревший плесневик. Сгнившая кожа фосфоресцирует серебристым светом, угадывающиеся в нем человеческие тела покрыты нарывами. Их грудные клетки чудовищно расширены огромной массой переродившихся легких. С каждым выдохом легкие выбрасывают из себя коричневые клубы спор. Споры кругом, на людях, в воздухе, они засыпают ветви ив и коричневым ковром устилают пол. Молитва заканчивается, и люди поднимаются с колен. В дальней стене чернеют коридоры. Ведущие прочь. К причалам.

Пятьдесят человек. И плесневик. Слишком много для нас двоих.

– Ну вот и все. – Я развел руками и поднял револьвер. – Конечная.

Рука чуть дрожала. Веса оружия я почти не ощущал.

– Что вы собираетесь делать, Виктор?

– Открою огонь. Я же взял побольше патронов, чем раньше. У меня четыре пули в револьвере. И еще два запасных барабана. Две пули в пистолете Парослава. И еще две в запасе. Этого хватит, чтобы устроить хаос. Ненадолго. А ты. У тебя есть лезвия.