Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 72 – Лев Брусилов

– В обоих! – сказал провожатый. Он тоже, как оказалось, не лаптем щи хлебает.

– А разве так может быть? – хмыкнул Кочкин.

– Вы меня сейчас как просто интересующийся человек спрашиваете или как чиновник особых поручений?

– Я посмотрю, вы здесь в Сомовске не зря в школе учились? – бросил Меркурий.

– Ну как и везде, – проговорил железнодорожник. – Так вы хотите узнать, почему мы не ремонтируем лестницу?

– А вы меня спрашиваете как просто человека или как чиновника особых поручений?

Дежурный по станции рассмеялся, он понял юмор, и Кочкину было это приятно.

– Скорее всего, вам это и неинтересно. Зачем вам какая-то сломанная лестница в тёмной глухомани, вы ведь сюда не затем приехали, чтобы об этом спрашивать?

– Верно! Я спросил, чтобы поддержать разговор. Меня, если честно, совсем другое интересует…

– Что именно? – Железнодорожник первым спустился с лестницы и быстро повернулся к Кочкину.

– Я много слышал… – Меркурий громко и тяжело вздохнул, но продолжить дежурный ему не дал.

– Вы хотите спросить относительно качества здешних людей, и вам не очень удобно, так?

– Так!

– Ну, я вам отвечу. – Железнодорожник сделал знак – следовать за ним; они прошли в тени высоких тополей и вышли на привокзальную площадь, пыльную и с глубокими колеями от бричек и подвод. – Всё, что вы слышали о сомовчанах, – правда!

– Как? – Чиновник особых поручений резко остановился и удивлённо посмотрел на собеседника.

– А вот так – правда! – подтвердил свои слова энергичным кивком дежурный, а потом, для полной убедительности, ещё и перекрестился.

– Но как вы такое можете говорить о себе самом? – Кочкин пошёл рядом с дежурным, не забывая посматривать на его обрюзгший профиль.

– Сам я не сомовский, – проговорил, понизив голос, железнодорожник, – но поскольку живу здесь уже больше пяти лет, то знаю, что говорю. Я за это время изучил повадки местных и скажу вам как на духу: сомовчане только кажутся людьми, а на самом деле ещё неизвестно, кто они такие…

– Как это неизвестно?

– А вот так! Да что говорить? Вы сейчас сами всё увидите…

– Когда сейчас?

– После знакомства с местным исправником!

Они минули площадь – если, конечно, это неухоженное пространство можно было так называть, – прошли мимо нескольких лавок с маленькими окнами и открытыми дверями, из которых выглядывали приказчики. Но вели они себя не так, как в Татаяре, не выбегали и не зазывали к себе поглядеть на товар, а угрюмо провожали чужака взглядом.

– И что же исправник? – допытывался Кочкин.

– Да сейчас сами всё увидите. – Они прошли по неширокой улице, ещё саженей, может быть, сто. – А вот, кстати, и уездное полицейское управление.

Дежурный указал на приземистое одноэтажное здание, выстроенное на века.

– Это полиция?

– Да! Дальше вы сами, а я побежал, недосуг! – И железнодорожник умчался, мелко перебирая ногами в кирзовых сапогах со стоптанными каблуками.

Какое-то время Кочкин смотрел ему вслед, думал о словах железнодорожника и внутренне готовился увидеть в лице местного исправника всю правду о жителях Сомовска. Забегая вперёд, нужно сказать, что Кочкин ничего такого не узнал. События стали развиваться так, что ему было не до того!

Уже издали, не зная об этом наперёд, можно было догадаться, что именно здесь, в этом похожем на казарму доме, свила себе гнездо уездная власть. Всё было сделано добротно, из дикого необтёсанного камня, на желтоватом известковом растворе.