Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 103 – Лев Брусилов

– Какими судьбами, Меркурий Фролыч? Что заставило вас прийти в этот дом? – елейно, точно дьякон с амвона, пропел следователь и воткнул в сыщика свой подозрительный взгляд.

– Хочу поговорить с мещанкой Кашинцевой! – ответил чиновник особых поручений, это была правда.

– С Кашинцевой? – Сверчков подошёл к Кочкину и, взяв его под руку, увлёк за собой. Тот не противился.

– Да, а что?

– Ничего, – мотнул головой следователь, – просто интересно. А зачем вам говорить с квартирной хозяйкой, по какому делу?

– Ах, ну да, я же совсем забыл, что вы расследуете убийство Сиволапова, – начал издали заводить Меркурий, лихорадочно придумывая более или менее правдоподобное объяснение своего присутствия. – Вы, наверное, решили, что мы тоже ищем убийцу городового, но это не так. Мещанка Кашинцева нужна мне по другому делу…

– И по какому же? – Сверчков был вежлив, но настойчив.

– Да дело в том – вы наверняка об этом ещё не слышали, – что в городе появился жулик… Личность его пока не установлена, известно только, что он переодевается то мужчиной, то женщиной. – Кочкин замолчал, ожидая, как отреагирует следователь на его слова.

– А при чём здесь Кашинцева? – склонял голову то направо, то налево следователь.

– По нашим сведениям, он останавливался у неё, она сдавала ему комнату!

– Вот как?

– Да! – кивнул, важно выпячивая губы, Меркурий.

– А чем этот жулик промышляет?

– Я разве вам ничего об этом не сказал?

– Нет!

– Операции с ценными бумагами! – выпалил Кочкин первое, что пришло в голову.

– Вот как! Тогда его нужно обязательно найти, ценные бумаги – это очень и очень серьёзно. – Следователь сдвинул брови, подозрительность в его глазах исчезла, они стали мутными и безразличными. – Ну, не буду отрывать вас от дел, разрешите откланяться! – Сверчков сделал лёгкий кивок головой и ушёл торопливой, чуть шаркающей походкой. Едва заметно улыбнувшись ему вслед, Кочкин постучал в комнату квартирной хозяйки Кашинцевой.

– У меня сегодня прямо день свиданий! – увидев чиновника особых поручений, заявила она.

– Почему? – спросил Меркурий, делая вид, что ничего не знает о визите Сверчкова.

– Да только вот перед вами от меня ушёл судебный следователь Сверчков, вы должны были столкнуться с ним на пороге!

– Никого не видел, – простодушно глядя на Кашинцеву, сказал Кочкин.

– Вот он – из дверей, а вы – в двери, потому я так и сказала – день свиданий…

– А что, Сверчков часто к вам ходит?

– Да, частенько, уж и надоедать начинает. – Хозяйка взяла стул и поставила перед Меркурием, жестом приглашая садиться. – Как придёт, так давай одно и то же спрашивать. А что я могу сказать нового? Ничего! Вот и говорю, что в прошлый раз, а он нервничает, порой даже кричит…

Кашинцева взяла другой стул и, подождав, пока Кочкин усядется, села сама.

– Кричит?

– Ну да. Мол, я не хочу вспоминать. Вот если напрягу память, то обязательно вспомню то, что его интересует…

– А что его интересует?

– Ясно что, – вяло бросила вперёд руки Кашинцева, – кто приходил к Сиволапову в день перед убийством! Я ему говорю: «Господин Сверчков, никто не приходил!» А он: «Нет, Мария Севостьяновна, не может такого быть, кто-то должен был приходить, вспоминайте!» А что вспоминать-то? – тяжело вздохнула квартирная хозяйка и дёрнула, точно в нервном тике, ртом. – Надоел, сил нету! Вот думаю, уехать, что ли, куда-нибудь, пока дело не утрясётся, а то ведь не даст жизни окаянный… А вы зачем ко мне?