Онлайн книга «След механической обезьяны»
|
– Нет, далек от этого! – Отчего же? – Как-то раз попробовал, не понравилось, вернее, сначала нравилось, а на следующий день – беда… Вот и решил – больше в рот не возьму! – Нужно было просто пить умеренно, и не какую-то сивуху, а хорошее вино. Вы же небось водки хватили, да еще и неочищенной… – Да я и не знаю, что пил! Может, это была и водка, а может, и еще что-то. – Цветом-то ваше питие каким было? – Да не помню, потому как подавали в глиняных кружках… – А где это у нас так подают? – спросил фон Шпинне. – Это было не в Татаяре, это было в другом городе! – ответил поспешно еврей, чтобы начальник сыскной даже не напрягал память. – Если не у нас, то я не смогу вам подсказать, чем вас напоили… Глава 20. Размышления после беседы с приказчиком Вернувшись в сыскную после разговора с Новоароновским, Фома Фомич впал в задумчивость. Рассказ приказчика наводил на мысль, что ситцепромышленник искал подобную игрушку вовсе не для подарка внуку. День рождения Миши явился лишь поводом, позволившим Протасову притащить в дом этого механического монстра. Неужели он действительно замышлял с помощью игрушки убить жену? Тогда непонятно, почему жертвой стал он, а не Арина Игнатьевна? Произошел какой-то сбой или… Мысли начальника сыскной метнулись к рассказу о странной комнате в гостинице «Добрый Рюбецаль». Зачем Протасову понадобился ключ от этого номера, что он там хотел увидеть? Почему спрашивал официанта, сможет ли ожить чучело? Единственное, что приходило в голову фон Шпинне, фабрикант решил внести в номер с духом механическую обезьяну и оставить там на ночь. Если купил ключ, то, очевидно, и внес, но кто ему в этом помогал? Фома Фомич вспомнил, что Протасов во время визита в сыскную рассказывал, как сам дома относил игрушку в чулан. Следовательно, в «Добром Рюбецале» он смог бы сделать все без помощников. Новоароновский утверждает, что ничего не видел и ничего не знает. Так ли это? А может, вообще ничего подобного и не было: Протасов не платил за ключ, не интересовался легендами маленькой берлинской гостиницы. Тогда, выходит, Новоароновский говорит неправду. Но зачем? Вроде и незачем, но это всего лишь кажущееся допущение – незачем… Полковник понял: сейчас трудно будет установить истину, по крайней мере, сидя здесь, в Татаяре. Возможно, что и нет никакой комнаты с духом, возможно, гостей с востока просто обманули ловкие немцы, продав обычный кем-то потерянный ключ за пятьсот марок. Если это все же не был корыстный вымысел Новоароновского. Фон Шпинне снова придется ехать в Берлин и попытаться найти там того самого официанта. Если он существует, сделать это будет нетрудно. Однако, еще раз все обдумав, фон Шпинне пришел к выводу, что поездка в Берлин будет, пожалуй, лишней. Лучше и дешевле установить за Новоароновским наблюдение да поводить его с недельку по городу. Кто знает, что это может дать, не исключено, откроется какой-нибудь секрет. Еще начальнику сыскной показалось странным то, что приказчик говорил о Самсонове, русском механике в «Детских радостях». Со слов Самсонова выходило, что Протасов к нему обратился с просьбой увеличить силу пружин, но получил отказ. Более Самсонов с фабрикантом не встречались. Отказ подтверждает и приказчик, однако упоминает, что была еще одна встреча промышленника с Самсоновым, на которую сам Новоароновский, хоть его и приглашали, не пошел, исключительно из деликатности. Но то, что вторая встреча состоялась, известно только со слов Новоароновского. Значит, ее могло и не быть! |