Онлайн книга «След механической обезьяны»
|
– Где написано? – В письмах! Я вас спрашиваю, что было в письмах? – Угрозы! – Какие угрозы, как вам угрожали? – Ну, это… – приживалка задумалась, – грозились убить. – Как именно, каким способом вас грозились убить? – Писали, мол, зарежем… Живот вспорем, на куски порежем и по всему Татаяру разбросаем. – Да, письмо жуткое. А за что вы впали в такую немилость? – Пишут, будто бы я подслушала разговор… – Чей разговор? – Не знаю, они не пишут! – Выходит, все неправда и вы никакого разговора не подслушивали? – Нет, не подслушивала. А может, и подслушала, я не знаю… – проговорила, вертя глазами, Руфина Яковлевна. – Как это понять – не знаете? – Ну, это… сейчас Мария придет, мы у нее и спросим, какой разговор я подслушала! – А вы сами не знаете? – Нет, это Мария знает, она придет и скажет! – Ничего не понимаю. – Лицо начальника сыскной оставалось серьезным. – Как такое может быть. Вы не знаете, какой разговор подслушали, а Мария Потаповна знает. Как она может знать то, что даже вам неизвестно? – Ну, я не знаю, у Марии Потаповны спросите… – А вы читали эти письма с угрозами? – Начальник сыскной перевел внимание на Пелагею Семеновну. Та утвердительно закивала, но что-то смутило Фому Фомича в этих кивках. Он полез во внутренний карман пиджака, достал бумажник и вынул первую попавшуюся визитную карточку. Она принадлежала адвокату Корсакову. – Вот, возьмите, – начальник сыскной протянул визитку Пелагее Семеновне. – Зачем? – Да вы берите, берите! А теперь прочтите, что там написано. – Где? – На карточке! – А я это… – Что? – Начальник сыскной подался вперед и улыбнулся. Пелагее Семеновне показалось – это не улыбка, а оскал. – Я читать не умею! – Что ты, дура, говоришь! – прикрикнула на нее Руфина Яковлевна. – Молчи! – Так ведь просят прочитать, а я не умею! – Ну, если вы не умеете читать, то как смогли прочесть письма с угрозами? – Да я и не читала! – Значит, вы мне соврали! А вам известно, что такое лгать полиции? – Нет! – плаксиво изогнула рот Пелагея Семеновна. Она косила глаза на подругу, искала у той поддержки. Но Руфина Яковлевна смотрела в сторону, ведь это не она врала полиции. – Я вам объясню, что значит врать полиции. Это преступление, это каторга, это Сахалин! Вы слышали про такой остров? – Нет! – Теперь вы о нем не только услышите, а еще и увидите его! И не надо плакать, это вам не поможет! – Фон Шпинне, давно уставший от этих женщин, решил не щадить их приживальческие нервы. – Я больше не буду! – Поздно, поздно хватились! Вы хоть видели эти письма? Только не врать! – Нет! – Что «нет»? – Не видела! – Вы не видели! После признания Пелагеи Семеновны Руфина вздрогнула, скосила осуждающий взгляд на подругу, но ничего не сказала, только плотнее сжала бесцветные губы. – Не видели этих писем, а сказали – видели. Это уже лжесвидетельство. Вот что это такое! Вы получите пожизненную каторгу, а может, и… – Начальник сыскной сделал неопределенное движение рукой. Впрочем, для кого-то оно было неопределенным, но только не для запуганной Пелагеи Семеновны. Она явно представила себе виселицу, на которой, как окорок в мясной лавке Хромичева, будет висеть ее упитанное тело. Не успел начальник сыскной, что называется, додавить Пелагею Семеновну, как вернулась Мария Потаповна. Та не обратила внимания на заплаканное лицо подруги и с порога заявила, что письма похищены. |