Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
Фоме Фомичу также припомнился и старший ординатор психиатрической лечебницы. Его фантастический рассказ о том, что Савотеева в лечебнице по ночам навещал святой Пантелеймон. Тогда это казалось невероятным. Фон Шпинне, хоть клятвенно и заверял доктора, что не считает его сумасшедшим, все же имел сомнения. Похоже, старший ординатор был прав, Савотеева по ночам кто-то навещал. Конечно же, это был не святой Пантелеймон, вовсе нет. Это был тот, кто выдавал себя за него. Фома Фомич сидел в своем рабочем кабинете, тяжело облокотясь на дубовый письменный стол. Напротив, в уголке прислоненного к восточной стене ситцевого диванчика, по-заячьи робко приютился чиновник особых поручений Кочкин. За стенами полицейского управления трудовой день уже давно закончился. Обыватели, обливаясь потом, дули по пятому стакану чая. Извозчики стягивались к бирже. Коней поили, перепрягали, а затем, накинув на лошадиные головы торбы с овсом, дремали под поднятыми фордеками, чтобы через какое-то время разъехаться к питейным домам, кабакам, трактирам и ресторанам, караулить подвыпивших и, стало быть, нежадных клиентов. Самая страда после полуночи! Фабричные рабочие, придя домой, уже съели вчерашние щи и теперь гладили шершавыми ладонями мясистые ляжки своих супруг. Истомившиеся и иссмотревшиеся в ожидании женихов купеческие дочки, большегрудые, щекастые, лениво плевали шелухой от семечек с высокого крыльца. Приказчики, сидя за конторками, завистливо подсчитывали хозяйские дневные барыши: «Вот кабы нам так!» – и после минутного раздумья: «Доживем ли когда-нибудь до счастья такого?» Молодая крупнотелая вдова в блузке из алой бухарки угощала возле своих ворот мочеными яблоками жандармского вахмистра. Он их яростно кусал, яблоки брызгали, вдова смеялась, а вахмистр, утирая рукавом усы, бесстыжими проникотиненными глазами все заглядывал ей за пазуху. Туда, где в тесном, как тюремный карцер, корсете томились, словно узницы, две белые пружинистые груди. Для кого-то трудовой день закончился, а для кого-то все продолжался. Фома Фомич еще не показал Кочкину «икону» с губернатором. Войдя в кабинет, он сразу же сунул ее в верхний ящик стола, чтобы в нужный момент вынуть и предъявить. Ну, что таиться, был, был грешок у начальника сыскной – любил эффекты. Нередко делал из мухи слона. И ведь, что удивительно, – получалось! Да и ловко-то как, муха была одна, а слонов – не сосчитать. Однако стоит сказать, что и чиновник особых поручений Меркурий Фролыч Кочкин, так подозрительно скромно сидящий на ситцевом диванчике, тоже имел склонности к эффектам. «Неужто отыскал что-то, пока я беседовал с квартирной хозяйкой?» – подумал, глядя на своего притихшего помощника, Фома Фомич, а вслух сказал: – Ну что ты, Меркуша, молчишь, язык съел? Давай, давай, братец, рассказывай, а потом и я тебе расскажу. Поделимся друг с другом сокровенным. – Было бы о чем рассказывать. – Кочкин не спеша встал с дивана, прошел по скрипучим половицам к столу и сел там на один из стульев. – Разговорил нового ниговеловского жильца. Повынимал ему гвоздики из подошв, он и подобрел… – И что же поведал тебе подобревший жилец, какую-нибудь страшную историю из жизни квартирной хозяйки? – Нет! – Кочкин фальшиво улыбнулся. – Он мне рассказал несколько анекдотов о начальниках полиции, вот уж я смеялся. |