Книга Происшествие в городе Т, страница 54 – Лев Брусилов

– Рад, весьма рад! – заговорил он густым, явно по ошибке ему даденным голосом. – Прошу в мой кабинет!

Вошли в комнату, которую даже при большом фантазийном воображении нельзя было назвать кабинетом, скорее это была кладовая.

– А что делать! – воскликнул майор, обратив внимание на то, как его гость осматривается. – К сожалению, воруют, ну да что я вам об этом говорю. Вот и приходится… конечно, определенные неудобства, но зато все в сохранности, что, скажу вам честно, много важнее неудобств.

Они сели. Шпиц, как гостеприимный хозяин, предложил чаю. Фома Фомич вежливо отказался, про себя рассудив, что сумасшедший дом не то место, где следует распивать чаи, и сразу же перешел к делу:

– Меня вот что привело к вам…

– Да, да?

– Некто Мясников Осип Данилович в феврале месяце находился у вас на излечении…

– А год, год какой?

– Этот, господин майор, этот! Так вот, Мясников находился у вас на излечении, ну, по крайней мере, так говорят его родственники. Я хотел бы узнать подробности его пребывания здесь.

– К сожалению, – смотритель наморщил свой чистенький, без возрастных помарок лобик, – я вам помочь вряд ли смогу, потому что больные – это не моя компетенция, это компетенция нашего доктора. – Судя по тому, как майор выговаривал слово «компетенция», он выучил его совсем недавно и оно ему очень нравилось.

– И как же быть?

– Да очень просто, вы здесь посидите, а я схожу и пришлю к вам доктора Закиса.

– А вас это не затруднит?

– Да что вы, сочту за честь! И еще… – Он нагнулся к фон Шпинне, и тот почувствовал сладковатый корично-ванильный запах, исходящий от усов майора, тех самых тоненьких, которые, если честно, и усами-то называть было совестно. – У меня к вам просьба, вы уж здесь посматривайте…

– Непременно! – сказал начальник сыскной, а про себя подумал: «Ну, вот я уже и сторож!»

Майор ушел, дверь за ним захлопнулась, и еще какое-то время было слышно цоканье подковок на его сапогах.

В отличие от смотрителя, доктор пришел бесшумно. Фома Фомич взглянул на его ноги – войлочные туфли.

– Здравствуйте, это вы хотели со мной поговорить? – Голос слабый, на голове светлые, с медным отливом волосы, лицо болезненное, угристое, глаза спокойные.

– Да, вас рекомендовали мне как человека сведущего.

Фома Фомич представился.

– Старший ординатор Пантелеевской больницы, – в свою очередь отрекомендовался доктор и сел на свободный стул, как раз напротив фон Шпинне. – Чем могу быть вам полезен?

– Меня интересует ваш бывший пациент – Мясников Осип Данилович, вы его помните?

– Конечно, я его помню, я помню всех своих больных, – ответил доктор и так взглянул на Фому Фомича, словно ожидал за это похвалы со стороны начальника сыскной. Фома Фомич, как мы уже знаем, был не слишком щепетилен в вопросах правды и кривды – если нужно было соврать, он врал, если нужно было незаслуженно хвалить, он хвалил, и никогда по этому поводу не испытывал угрызений совести. Более того, он искренне считал, что в его ремесле только так и должно поступать. Но вот тут у него произошла небольшая странность: он смотрел в спокойные, подернутые дымкой глаза доктора и совсем не находил в себе желания говорить ему добрые слова. Напротив, даже сама мысль о том, что он скажет старшему ординатору что-нибудь одобряющее, была ему противна. С этим новым для себя ощущением фон Шпинне все же нашел силы справиться и сдавленно проговорил: