Книга Происшествие в городе Т, страница 46 – Лев Брусилов

Молчал святой, смотрел на настоятеля своим умильно-отрешенным взглядом и молчал. Однако в голове отца Северина вдруг заметались, зароились мысли. «Кто подает такие знаки? Бог? – спросил он сам у себя и сам же ответил: – Нет, разве может быть в Боге что-то злое и темное? Бог есть добро и свет! Знаки его – знамения – проникнуты любовью к человеку, даже мысль о том, что Бог станет делать то, что произошло сегодня в храме, кощунственна! Но если не Бог, тогда кто? Неужели это…» – Имя врага уже готово было сорваться с губ настоятеля, но кто-то опередил его и тихо за спиной сказал: «Сатана».

Если бы над самым ухом отца Северина кто-нибудь выстрелил из пушки, он испугался бы намного меньше, чем от этого негромко сказанного слова. Медленно, стараясь не дрожать и все-таки дрожа всем телом, настоятель повернулся. Позади, у самого амвона стоял человек. Солнце сквозь узкие храмовые окна светило ему в спину, и лица было не рассмотреть. Но странным образом горели глаза незнакомца, точно уголья, по крайней мере, так показалось отцу Северину. Батюшка хотел осенить себя крестом, да правую руку словно отсушило. И подумал святой отец в то страшное мгновение, что это сам князь тьмы явился сюда и смотрит испепеляющим взглядом.

Однако ничего похожего не произошло, «князь тьмы» со словами: «Я, кажется, напугал вас, простите меня, батюшка!» – сделал несколько шагов вперед, попал в полосу света от боковых окон и превратился в нашего старого знакомца – улыбчивого полковника фон Шпинне.

– Как бесшумно вы ходите, – переведя дух, проговорил настоятель, у него все еще дрожали коленки.

– Служба такая – тихая, – ответил Фома Фомич и тут же, не давая возможности настоятелю гадать, что за служба у незваного гостя, представился.

– Начальник сыскной полиции? – вопросительно повторил за ним священник.

– А вы, если не ошибаюсь, отец Северин.

– Да, это я.

– Стало быть, мне к вам.

– Но зачем я понадобился полиции? Тем более сыскной…

– Охотно вам объясню, только, если позволите, в другом месте, уж больно строго у вас здесь. Стоишь, как перед сенатской комиссией, – фон Шпинне обвел глазами иконостас, – и думаешь только об одном: как бы не сплоховать.

– Да, да, конечно, – суетливо проговорил настоятель и пригласил начальника сыскной следовать за ним.

Они вышли из храма. И после того как отец Северин запер дверь, направились к настоятельскому дому.

– Может, отобедаете с нами, – тихим голосом предложила попадья.

– Прошу великодушно извинить меня, но буквально только что из-за стола, – ответил Фома Фомич.

– Ну, тогда и я погожу, – сказал настоятель матушке и, обратясь к начальнику сыскной, спросил: – Где вам будет удобно поговорить, может быть, в моем кабинете?

– Да, пожалуй.

Через сени, переднюю прошли в небольшую комнатку с белеными стенами, столом под оливкового цвета скатертью и остекленным шкафчиком для книг, где среди прочих Фома Фомич успел заметить несколько томиков Вольтера. «О, да святой отец у нас вольнодумец!» – мелькнуло в голове начальника сыскной.

– Это книги не мои, – перехватив взгляд фон Шпинне, сказал священник. – Так, остались от прежнего батюшки, не выбрасывать же… Прошу вот сюда, садитесь. А нет, я сейчас уберу. Теперь можно. Переплеты, как сами можете видеть, кожаные, дорогие. Святое Писание в коленкор, а Вольтера этого в кожу, да и в какую: чистый сафьян из бухарского джейрана! Вот из-за переплетов и оставил.