Онлайн книга «Происшествие в городе Т»
|
– Преступница это, убийца, – решил напугать швейцара Кочкин, – а ты помог ей скрыться от слежки. Те, что в пролетке сидели, это наши агенты! Лицо у Бонифатьича вытянулось, он уронил руки и несколько минут смотрел истуканом. После чего, разлепив обмякшие губы, пробормотал: – Виноват, ваше благородие, не знал! – Да никто тебя не винит, – наклонился к нему Кочкин, – если, конечно, ты с ней не заодно! – Да упаси боже, да я… в конвойной роте… – Верю, верю, но ты мне вот что скажи. Если случится, сможешь ты эту женщину узнать? – Смогу, еще как смогу! А где узнавать? – Да здесь. Вот к жильцам вашим гости ходят, вдруг среди гостей ты ее и опознаешь… – Среди гостей? – Да. – Вы думаете, она сунется сюда? – Баба, известное дело, будь то барыня или холопка какая-нибудь, всегда остается дурой. Платье сменит, вуаль снимет и думает – все, не узнает никто. А про Бонифатьича и забыла! Кто такой, по ее мнению, Бонифатьич? Вроде и не человек, так, предмет. Мимо пройдет, нос задравши, а того женский ее ум уяснить не может, что Бонифатьич, он хоть и невысокого звания, но все видит и все помнит. Мимо него муха пролететь не сможет, потому что Бонифатьич – это хоть и незаметная, но сила! По сердцу пришлись швейцару слова Кочкина, улыбнулся он благостно и сказал: – Душевный вы человек, ваше благородие, понимаете простых людей. А эта, эта каналия в вуали нипочем мимо меня не пройдет, я ее сразу же скручу… – Э нет, скручивать не надо. Запомни, разузнай кто, и с этим к нам в сыскную. А мы уж там решим, что делать дальше. Когда Кочкин уходил, швейцар слезно его просил: – Будет время, ваше благородие, заходите, побеседываем, уж больно человек вы душевный… – Непременно, братец, непременно! – уже на ходу обещался чиновник особых поручений. Глава 40 Фальшивый профессор – Если женщина в черном не графиня Можайская, то кто это, черт возьми? – воскликнул Фома Фомич после того, как Кочкин передал беседу со швейцаром. – И почему она ездит на экипаже губернаторши? – Кабы оно знать? – Нет, нет, не строй из себя дурачка, сейчас не время! – прикрикнул начальник сыскной. – Я жду от тебя вдумчивости, серьезности и прочих положительных качеств, которые ох как понадобятся и тебе, и мне. У нас под самым носом шныряет какая-то тетка, неизвестно, что еще замышляющая. Может быть, это она убила Подкорытина и сумасшедшего Савотеева натравила на губернатора… – Фома Фомич замолчал, потер подбородок. Глядя в потолок, сощурился, как бы что-то прикидывая. – Я думаю, нужно поговорить с Савотеевым. Только сделать это надобно умно. Так, чтобы выглядело все естественно и ни у кого, даже у самого Савотеева, не возникло и тени подозрения, что с ним беседует полиция… – Может быть, под видом доктора? – отозвался Кочкин. – Доктора? – Фон Шпинне бросил косой взгляд на чиновника особых поручений, чуть подумал. – Психиатра из… ну, скажем, из Москвы. – Он подошел к висящему у двери зеркалу, критически осмотрел свое отражение, поворачиваясь то правым, то левым боком, похлопал по щекам. – Небольшую академическую бородку, пенсне с простыми стеклами, и ни дать ни взять – профессор из Москвы. Это хорошая идея. Ты придумал имя? – Кому? – Как кому, нашему новоиспеченному профессору медицины! – Ну, я думаю, – Кочкин вытянул губы трубочкой, – нужно что-нибудь звучное, немецкое… |