Онлайн книга «Сказки города»
|
И это должно было длиться вечно. Но Джимми опустил гитару. И все затихло. Медленно, очень медленно люди выходили из транса. Джимми стоял перед ними, как черный ангел, только что укравший их души и вернувший их обратно. – Спасибо. А теперь… – он снял гитару и протянул ее Пуху. Пух плакал. – Давай. Порви мир пополам и сшей заново. Ты умеешь. Пух отложил свою гитару и осторожно взял из рук Джимми Мейзи. Пальцы Джимми разжались. Он упал. Капюшон сполз с головы. На огромном экране отобразился череп мумии. Толпа ахнула. – Уберите камеры! Отключите! На сцену выскочила охрана и засуетилась вокруг мертвого тела. Пух стоял над ним, и почти ничего не видел от слез. – Играй, Пух, играй! Ну же! Это был Айзек. Но как можно играть, когда Джимми нет, когда пустое тело лежит здесь, и… Играй, Пух. Именно поэтому – играй. Он подошел к микрофону и глубоко вздохнул, чтобы выровнять голос. – Да. Это все было по-настоящему. – Пух дождался тишины. – За Джимми! Он коснулся струн. И музыка ворвалась в мир, чтобы сделать людей бессмертными. Таисия Девочка была крошечной, хрупкой, как незабудка. Только имя у нее было громким, будто где-то высоко кричали птицы – Таисия, Таисия… Мать всегда говорила – имя свое береги, не позволяй с ним вольничать. Таей, Таюшкой будь только с самыми близкими, теми, кто знает, какая ты на самом деле большая и сильная. Девочка смеялась – я, да большая? Я, да сильная? Но завет выполняла, и почти для всех всегда была Таисией. Таисия была лилипуткой. Такой уж уродилась. «Бывает», говорили соседки и грустно смотрели вслед большеголовой девочке, которая за руку с сестрой спешила в школу. Со временем к их «Бывает» прибавилось еще и философское «ну что ж…». Когда сестренка подросла и стала бегать по свиданиям, а Таисия все чаще гуляла по двору одна, соседки перешли к «бедняжка». Они говорили это с придыханием и не очень-то заботились, чтобы девочка не услышала. Девочка слышала. И улыбалась. Откуда же было знать одиноким старушкам, что невозможно быть «бедняжкой», когда тебя любят. И когда ты любишь – тоже. А Таисия любила всех. Прежде всего, конечно, маму, папу и сестру – как же их не любить? Любила старую дворовую кошку, у которой не было одного глаза. Кошка была ласковой, и Таисия горько плакала, когда та умерла. Любила дворника Бахтиера, который похоронил кошку в центре двора, а над могилой разбил большую клумбу. Любила за то, что подошел к ней, зареванной, и сказал: «Она на небе сейчас, кошка-то. Воон там, высоко. Пойдем, цветы посадим, чтоб ей оттуда видать». Любила вечно вздыхающих за спиной соседок, и просто так, и за то, что в засуху поливали цветы на кошачьей клумбе. Не сразу, но смогла полюбить даже буйных школьных мальчишек, которые дразнили ее за малый рост. И как-то так вдруг, удивляясь сами себе, мальчишки стали провожать Таисию до дома, только уже не для насмешек, а приглядеть, чтобы никто не обидел. Не удержались, рухнули в эту простую, безусловную любовь и они… Классе в восьмом Таисия принесла домой полудохлого котенка. Выкупила у какой-то тетки на рынке. Котенок был – кожа да кости, на ногах стоял плохо и мелко тряс большеухой, слишком тяжелой для хлипкого тела головой. Отец поглядел на него, и не то рассердился, не то расстроился – за будущие дочкины слезы. |