Книга Посредник, страница 34 – Женя Гравис

Соня тихонько переступила с ноги на ногу и оглянулась – не едет ли катафалк? Его за оградой не оказалось, зато там обнаружился удивительный господин. Поначалу Соня даже приняла его за арапа или индуса – настолько темной была у него кожа. Потом, прикрывшись букетом, все же поняла свою ошибку. Черты лица у господина были вполне европейские, и волосы светло-русые, просто лицо и руки покрывал густой бронзовый загар. Не легкий золотистый оттенок, который дозволяется приобретать мужчинам на курортных водах, а крестьянско-мужицкий – как у человека простого происхождения, который проводит на солнце долгие часы.

Впрочем, на крестьянина господин никак не походил, поскольку одет был хоть и странновато, но весьма элегантно. На нем красовалась куртка с застежками-бранденбургами[7]– не блестящими, как на гусарских мундирах, а темной кожи. Под ней – твидовый жилет со множеством карманов. Голову покрывала пробковая «колониальная» шляпа, как у африканских естествоиспытателей. Правда, не песочно-желтая, а черная. Казалось, что господин только что прибыл из какой-нибудь тропической экспедиции, но по случаю печального события постарался придать своему туристическому костюму траурный вид.

Мужчина бросил оценивающий взгляд на решетку ограды чуть выше человеческого роста, затем – на открытые ворота, до которых была пара десятков метров… И вдруг с невероятной ловкостью подпрыгнул, ухватился за прутья и легко перекинул себя через ограду внутрь, на территорию храма. Приземлился очень мягко, по-кошачьи, спружинив на крепких ботинках с толстой зубчатой подошвой.

Неожиданный акробатический маневр успела заметить только Соня, остальные глядели в другую сторону. А господин, выпрямившись и отряхнувшись, увидел, что за ним наблюдают. Нисколько не смутившись, он задорно подмигнул Соне и направился к храму, искусно лавируя между собравшимися. Облик его по мере приближения к ступеням менялся, утрачивая задор и живость, и к финалу променада господин дошел уже с приличествующим выражением печали на лице.

Там он коротко кивнул священнику и обнял шумную женщину, которая незамедлительно принялась хватать его за лацканы и что-то горячо шептать в ухо.

«Тоже родственник?– задалась вопросом Соня. – Если так, то он отличный претендент. Такому сноровистому спортсмэну ничего не стоит влезть в окно и убить старушку. Будет номером один».

Попугаю было нечего на это возразить.

– О-о… Анечка, ты только посмотри, какой изысканный фасон. Что это, я не узнаю? Неужели весенняя коллекция от Шаброля? – с пылом зашептала Ангелина матери.

– Дорогая, Шаброль нынче делает фигурные манжеты, а здесь рукав расклешенный. И вышивка. Это восточный стиль.

– Я хочу знать, кто модельер. И хочу такое платье. Только белое.

Соня осторожно выглянула из-за маминого плеча. Мимо них проплывала (иначе не скажешь) дама в черном платье, расшитом по подолу красными и золотыми цветами. В ее наряде действительно было что-то восточное, напоминающее роскошные кимоно с японских гравюр. Изнанка платья была ярко-алой, и рубиновые отсветы полыхали при каждом шаге, оттеняя угольный шелк. Лицо дамы было полностью скрыто под густой вуалью. И как будто этого было недостаточно, шаг в шаг за ней семенил маленький азиат, державший над головой женщины черный кружевной зонт. Для этого ему приходилось почти полностью вытянуть руку.