Онлайн книга «Посредник»
|
– Я всегда была хорошей дочерью. Старалась, училась, выполняла всю работу. Чтобы заслужить от батюшки хотя бы улыбку, маленькую похвалу, доброе слово… Он добрый, но редко это показывает. Я не желала иной судьбы, как остаться с ним, при церкви. До конца жизни. Никто не знал молитв лучше меня, никто так усердно не оберегал храм и его традиции… Вера помолчала, сжимая кулаки. Покусала бескровные губы. – А потом появилась она. Надежда. Это было нечестно! Несправедливо! Почему ей достанется все лишь потому, что она одаренная? Зачем ей дар, когда она им даже не пользуется, потому что боится! Она не хочет приносить в жертву свою свободу, гордость, всю себя. А я могла бы! Голос у Веры был отчаянный и грозил сорваться на крик. Митя молчал, не прерывая ее монолога. Пусть выговорится, пусть расскажет все, пока есть порыв. Видимо, давно у нее накипело. – Отец всегда говорил, что этот артефакт важен для веры. Для Веры, понимаете? Не для Надежды! «Аккуратней надо раздавать детям имена», – некстати подумал Самарин. И тихо спросил: – Кто вас надоумил пойти к бабушке? – Никто, – сверкнула она глазами в сумраке. – Я сама пошла. Отец оставил меня в храме на ночь – каяться за леность. Я заслужила, потому что плохо почистила ложки. Я молилась там и вдруг поняла, что если принесу батюшке кольцо, он оценит мое усердие. Что я заслужу его любовь и прощение. Навсегда. – Как вы добрались ночью до бабушкиного особняка? – Я знала короткий путь, дворами, чтобы никто не заметил. И помнила, что в ее спальне всегда открыто окно. Я не думала, что так закончится… Лишь хотела убедить ее отдать кольцо. Она уже старая, зачем оно ей? Батюшка всегда говорил, что надо творить благие дела. Бескорыстно. Митя похолодел – то ли от усилившегося ветра, ли от этой простодушной убежденности в голосе. Благое дело – поднять руку на старую женщину ради… побрякушки, пускай и магической? – И что… пошло не так? – спросил он вслух. – Она разозлилась и разгневалась на меня. Обозвала глупой девчонкой и велела идти домой. Я умоляла на коленях. Она сказала, что ей смешно и жалко на меня смотреть. Я сказала, что она сама дряхлая и жалкая и никакой силы в ней давно не осталось, один лишь вред и порча. Что отец нарочно прятал от нее свою одаренную дочь в монастыре, чтобы она никогда не узнала… Митя представил себе эту картину воочию. Как Зубатова в длинной ночной рубашке хохочет своим булькающим смехом и презрительно смотрит на глупую девчонку. Мало ли она таких наивных девчонок повидала за двести пятьдесят лет? А Вера продолжала: – Когда я сказала про сестру, она перестала смеяться. Потом глянула на меня так свысока и ответила: «Иларион как был дураком, так и остался. Не ту дочку в монастыре запереть надо было».И такой гнев во мне поднялся, такая праведная ярость… Что я протянула руку, схватила, что попалось, и ударила… Чтобы она только замолчала. Мочи не было больше это слушать. Она упала и больше не встала. Я сняла кольцо… – Сняли? – прервал ее Митя. – Вы оторвали палец. – Не помню, – нахмурилась Вера. – Может быть. Я чувствовала в себе столько сил, такой порыв… Даже не поняла, как добежала домой. Помню, что по дороге пахло земляникой… – Вам что – совсем не было страшно? – Страх – он от неверия. Так батюшка говорит. А я в то мгновение верила всем сердцем, что поступаю правильно. Она обидела отца. Такого нельзя простить. |