Книга Посредник, страница 119 – Женя Гравис

– А мадемуазель Загорская, напротив, воплощение Жизни. Как и наша очаровательная Елизавета – олицетворение стихии Любви.

Лиза повела плечами и прикусила пухлую губу. Несколько дней назад они с Соней выяснили, что преподаватель Озеров все-таки женат, но Елизавету это нисколько не смутило: «Выкинь это из головы. Я просто безобидно флиртую, не о чем волноваться. И кстати, граф Кобахидзе пригласил меня в театр».

– Насчет господина Сорина как представителя стихии Мудрости, полагаю, возражений не будет. Ну а я… – развел руками преподаватель. – Озерову сам Диос велел быть Водой.

Соня, угощаясь птифурами, вдруг подумала, что заседания кружка начинают ей нравиться. Это было интересно, местами смешно, а иногда немного претенциозно, как сейчас. С другой стороны, в этих встречах чудилось что-то конспирологическое – как будто они стали членами тайного общества. Что ж, стоит признать: дополнительные занятия оказались не такими скучными, как она ожидала.

Однако при такой насыщенной жизни времени на расследование смерти старушки Зубатовой не осталось совершенно.

– Ну, пофантазировали – и хватит, – перешел на серьезный тон Могислав Юрьевич. – Вернемся на реальную почву. Впрочем, тема будет близкой к тому, что мы уже затронули. Слабые места и методы словесного воздействия на них. Это своего рода манипулирование. Кукловод дергает за ниточки марионеток, и они послушно выполняют нужные движения. То же самое можно делать и словами.

– О, так вы научите нас дергать за нитки? – оживился Кобахидзе.

– Я расскажу вам, как работают эти привязки и как их научиться их распознавать. А какая роль вам по душе – кукловода, марионетки, режиссера или зрителя, – выбирать вам. Все зависит лишь от ваших нравственных установок и мотивов.

– У меня самые бескорыстные намерения, – широко улыбнулся граф Кобахидзе и покосился в сторону Щепина-Ростовского.

– А у меня вопрос, Могислав Юрьевич, – решилась Соня. – Скажите, пожалуйста, а эти манипуляции могут быть неочевидными? Как бы не напрямую… Человек вроде как тебя хвалит, а на самом деле словно одновременно обесценивает. И считает, что все обо всем знает лучше. Конечно, он в солидном возрасте, но…

– То есть демонстрирует не агрессию и доминирование в чистом выражении, а в виде высокомерной иронии, так?

– Именно.

– Поздравляю, Софья, вам попался крепкий орешек – улучшенный образец перфекциониста нарциссического толка. У вас есть возможность избежать общения с ним?

– Боюсь, что нет.

– Что ж… Кто-то еще, может быть, сталкивался с похожим типажом? – Озеров обвел глазами группу.

– У меня бабушка похоже говорит, – отозвался гребец Ильинский. – Что-то вроде: «Один ты у меня, Дениска, хороший внук, даже в университет попал, хоть и звезд с неба не хватаешь». Сдается мне теперь, это тоже подвох был?

– А мой отец говорит, что в жизни главное не диплом, а чтобы на фамилию дверь открывали, – заявил Кобахидзе.

Преподаватель на последних словах едва заметно усмехнулся:

– Я понял. Проблема не единична. Господин Сорин, я уверен, вы уже определили общий знаменатель для всех трех случаев ваших одногруппников. Каков он, по-вашему?

Наум Сорин задумался на пару секунд:

– Возраст. Такое поведение более типично для людей старшего поколения.

– Верно. Хотя бывают и юные манипуляторы, но реже. С возрастом скверные привычки лишь усугубляются. Такие манеры встречаются у людей, облеченных властью и влиянием, а также у одиночек, перфекционистов, критиков, педагогов…